«Слышал на глубине трёх метров плач матери с поверхности» — водолаз МАСС

Это не самая распространённая профессия, и для большинства обывателей её нюансы скрыты под толщей воды. Между тем миссия водолаза не только физически изматывающая, но и морально тяжёлая: нередко приходится разыскивать тех, кого уже не спасти, и становиться свидетелями чужой боли. Какими качествами нужно обладать для работы в этой сфере, какие суеверия в ней бытуют и к чему никогда не привыкнет даже самый опытный специалист, в интервью «Новосибирским новостям» рассказал cпасатель-водолаз муниципальной аварийно-спасательной службы Алексей Васильев.

Уруйдаана Каженкина

— Алексей, расскажите, как вы попали в эту профессию?

— Я всегда хотел работать спасателем, и однажды мне предложили устроиться в МАСС. Начал с должности матроса-спасателя: нужно было дежурить на берегу, обеспечивать безопасность на воде. Потом появилась возможность попробовать свои силы в качестве водолаза. Я прошёл обучение, получил соответствующее удостоверение и вот с 2020 года тружусь здесь.

Алексей Васильев

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Помните ли вы своё первое погружение?

— Разумеется. Это было в конце мая – начале июня. Стояла жара +30. Вечером, около семи часов, поступает сигнал: под Бугринским мостом утонул ребёнок лет 13–14. На Бугринской роще купаться разрешено — там пляж регулярно обследуют водолазы, дежурят спасатели. А вот под мостом этого делать нельзя: там обратное течение.

Мы быстро собрались и выехали. Нас было двое плюс руководитель спусков — работали втроём. Под водой было очень холодно, поэтому надевали сухой гидрокостюм, под ним — термобельё. Помню, уже до погружения в таком снаряжении было очень некомфортно: и так жарко, а ты в этой резине.

Искали подростка мы недолго — наверное, минут 30 провели под водой. В какой-то момент руководитель спусков останавливает меня, и я вижу ноги в кустах.

— Что испытали в тот момент?

— Было страшно. В целом с опытом к этому привыкаешь — происходит профессиональная деформация. В такие моменты уже воспринимаешь всё спокойнее: человек и человек. Но к ситуациям с детьми привыкнуть невозможно: находить их по-прежнему невыносимо страшно.

— Какое снаряжение вы используете в своей работе?

— Самое важное в ней — это баллоны с воздухом и маски. Бывают полнолицевые и полумаски со специальным регулятором. Полнолицевые удобнее: они герметично закрывают всё лицо, позволяют спокойно дышать и поддерживать связь с берегом. Общение при этом напоминает обычный телефонный разговор — по кабелю идёт постоянная связь. Человек на берегу находится в наушниках и оперативно координирует действия того, кто под водой. Это особенно важно для новичков, чтобы они не паниковали и чувствовали себя более уверенно.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Есть также просто полумаски с регулятором, который удерживается во рту. В таком случае используют специальные сигналы: «вправо», «влево», «нашёл», «всплывай», «проверь давление».

Мы используем два типа гидрокостюмов: сухие и мокрые. В тёплое время года комфортнее работать в мокром — он полностью заполняется водой, и ты своим телом его нагреваешь. Костюмы сухого типа вообще не промокают. Мокнут только перчатки, руки и голова. Под него надевают термобельё или другую тёплую одежду, чтобы не промёрзнуть. Сейчас вода остаётся довольно холодной, поэтому спускаться пришлось бы именно в нём. Даже летом в +30 вода в некоторых местах бывает студёной — например, в Юго-Западном карьере: там источники бьют.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Минимальный комплект, с которым мы уходим на дно, включает гидрокостюм (с термобельём), BCD (компенсатор плавучести) или жилет, ласты, подшлемник, перчатки разных типов и водолазный нож. Нож обязателен по инструкции и обычно крепится на внутренней стороне ноги: на дне часто встречаются сети, и, если запутался, их можно быстро перерезать. Также на каждого водолаза берётся запасная полумаска с регулятором и комплектом связи. Всё это снаряжение почти не чувствуется — в воде ты словно в невесомости. Ещё мы надеваем дополнительный груз из свинца, чтобы опуститься на дно.

Вообще, у нас есть утверждённый перечень предметов для водолазных работ, где чётко прописано, что нужно взять с собой на объект. Туда входят и аптечка, и якорь, и лодка. Всего — 25 пунктов.

— А как происходят поиски в конкретном месте? Каковы ваши первые действия после поступления сигнала?

— В МАСС есть оперативный дежурный, который координирует работу всех экипажей по городу. Нам передают информацию: где произошёл инцидент и сколько времени прошло. Чаще всего вызов поступает уже после того, как человек утонул, и речь уже идёт не о спасении, а о поиске. Мы готовим снаряжение, при необходимости привлекаем сотрудников из резерва и выезжаем.

Алексей Васильев

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

По прибытии разворачивается рабочая станция: в неё входят работающий водолаз, страхующий, обеспечивающий и руководитель водолазных спусков. Как правило, страхующий — более опытный специалист, готовый в любой момент вмешаться, а обеспечивающий помогает с экипировкой и другими техническими задачами. Руководитель поддерживает постоянную связь с водолазом под водой и координирует его действия.

В работе мы активно используем эхолот и ТНПА — подводный дрон с дистанционным управлением. Он оснащён камерой и манипулятором. С помощью этой техники мы можем найти и другие объекты. Например, машину или опасный предмет. Полиция часто просит какие-то улики найти. Если не получится, то уже водолаз пойдёт и отработает.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

В летний период на катерах применяем эхолот. У него есть датчик эхолокации, который отражает лучи об дно, грунт и другие препятствия и преобразует полученные данные в картинку на экране. Как рыбаки применяют этот прибор для поисков рыбы, мы используем его для поисков людей. На экране отображается рельеф дна, а при обнаружении тела — и очертания человека.

Очевидцы обычно указывают примерную точку, а он по факту находится, допустим, в пятидесяти метрах оттуда.

Техника сильно облегчает работу водолазов, поэтому разумнее воспользоваться ею. Всё-таки водолаз — это живой человек, который в нештатной ситуации может сам погибнуть.

— А почему даже при наличии современного оборудования поиск иногда затягивается и человека не удаётся обнаружить сразу?

— Водоёмы часто бывают очень загрязнёнными. Когда ныряешь на те же три метра, то видишь максимум на расстоянии вытянутой руки. А иногда и руки не разглядеть. На Юго-Западном котловане вообще не видно ничего — там темень полная. Водолазы работают просто на ощупь.

Возьмём, например, дрон: по сути это те же глаза, и камера не всегда чётко видит. Добавим сюда мутность воды, течение, сложный рельеф. Если человек лежит где-то в кустах, ты его просто так не заметишь. В этом случае приходится спускать водолаза и действовать уже по старинке.

— Расскажите, какие ещё задачи стоят перед спасателями-водолазами в разные времена года.

— Ежегодно мы сдаём техминимум по водолазным работам. В течение всего года у нас идёт обучение: изучаем обновлённые нормативы и приказы, отрабатываем практические навыки. Каждый вторник и четверг мы ездим в бассейн и тренируемся: восстанавливаем форму, учимся правильно дышать, экономно расходовать воздух, держать плавучесть.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

В мае начинается сезон обследования пляжей: проверяем «Бугринскую рощу», «Бумеранг», «Детский», «Звезду» и другие. А затем всё лето дежурим и выезжаем на любой водоём в черте города. По области работают уже БПСО (Бердский поисково-спасательный отряд) или АСС НСО. Иногда, в случае крупных происшествий, мы встречаемся и взаимодействуем.

Но прежде всего мы — аварийно-спасательная служба. У нас большой спектр задач. Мы не сидим без дела в ожидании исключительно водолазных вызовов.

Участвуем в поисковых операциях, проходим подготовку по газоспасению и промышленному альпинизму, выезжаем на ДТП, осваиваем навыки вскрытия дверей и окон. Также в нашей структуре есть отряд «Западный», который ликвидирует аварийные разливы нефтепродуктов. Если появилось бензиновое пятно на воде — именно он выезжает на устранение. Привлекаемся и к крупным пожарам. Сами тушить не аттестованы, но можем оказывать пассивную помощь коллегам на месте.

— А зачем нужно обследовать пляжи весной?

— Зимой рыбаки ходят на лёд. Не все из них, будем откровенны, забирают мусор с собой. Кто-то бросает отходы прямо в воду, кто-то оставляет на льду — весной всё это тает и оказывается на дне. Если в воде останется разбитая бутылка, человек может нырнуть, задеть её и порезаться. Кто-то может задеть крупный камень. Чтобы предотвратить травмы, мы убираем опасные предметы, о которые купающиеся могут повредиться. Также мы пишем рекомендации по состоянию пляжа, чтобы руководители устранили недочёты.

— Как проходит ваш обычный день? Бывает ли в работе спасателя однообразная рутина?

— Смены могут быть абсолютно разными. Иногда весь день не выезжаем на вызовы — занимаемся только хозяйственными делами. А бывает, заступаем в девять утра и возвращаемся на базу только в девять утра следующего дня. Опять же, если утонувшего не удалось отыскать с первого раза, особенно в сложном водоёме, мы ездим на то же место ежедневно, пока не найдём.

Алексей Васильев

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Но то, что мы выполняем в любом случае каждый день, — это приём смены. Мы принимаем аварийно-спасательный автомобиль, тщательно проверяем всё по описи: снаряжение, бензоинструмент, техническое состояние машины — вплоть до уровня всех жидкостей. Отдельно осматриваются баллоны газоспасения, отдельно — водолазное оборудование. Если обнаруживаются недочёты по территории или помещению, информация передаётся предыдущей смене — те наводят порядок.

Затем выдаётся наряд-задание: либо учебный план, либо практические мероприятия — например, обследование пляжа, где чётко указано время выезда и планового окончания работ. А дальше начинаются дежурные сутки, и тут уже не угадаешь — какими они будут. Наша машина всегда находится в боевой готовности.

— А как семья и близкие относятся к вашей работе? Сильно ли беспокоятся?

— Поначалу супруга очень переживала, особенно после крупного пожара на Гусинобродском шоссе пять лет назад. В моменты ЧП не до личного телефона, а он тогда буквально разрывался — была настоящая паника. Со временем я стал меньше рассказывать о работе, да и жена привыкла: просто приняла, что есть служба и есть дом, и старается лишний раз ни о чём не расспрашивать.

— У представителей экстремальных профессий часто возникают свои суеверия, негласные правила. Есть ли что-то подобное у водолазов?

— Конечно. Например, считается, что не стоит намывать спецсигналы перед разводом, а то будут выезды. Есть и другое поверье: до развода нельзя чистить берцы, а то день будет очень плохой — будешь «кататься» долго. Развод у нас проходит в 8:45, поэтому все стараются после 9 утра чистить.

Алексей Васильев

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Ещё одна примета: получил новую форму — точно испачкаешь, неважно где: на ДТП или на другом происшествии. Поэтому многие не спешат сразу её использовать — дают ей полежать.

— За годы службы наверняка были вызовы, которые запомнились на всю жизнь. Есть ли истории, которые до сих пор не отпускают?

— Сразу вспоминается случай, который произошёл не со мной, но сильно на меня повлиял. Я тогда ещё работал матросом, хотя меня уже брали с собой на ЧП в качестве обеспечивающего персонала. Тогда утонули трое детей за раз. Коллега мне рассказывал, что слышал под водой на глубине трёх метров плач матери с поверхности. Крик был такой силы, что аж уши закладывало. Тяжело было физически воспринимать это.

— Готовитесь ли к погружению как-то психологически?

— Да нет. Для меня это работа, которая мне нравится. Когда заступаешь на смену, ты уже готов к тому, что в любой момент может что-то случиться. У пожарных так же.

Конечно, мы тоже боимся, что что-то пойдёт не так, но стараемся этого не показывать. Можем потом между собой обсудить, поговорить с более опытными коллегами, чтобы просто отпустило.

Все спасатели умеют отрешаться от пережитого. Важно разграничивать личное и профессиональное. Смена закончилась — нужно отпустить.

— Что в вашей работе самое сложное?

— Самое сложное — это любой выезд. Вообще неважно: водолазный он или просто спасательный. Никогда не знаешь, чего ожидать. Даже на обычном выезде, за обычной дверью ситуация в любой момент может стать критической. Есть пример: ребята полезли открывать окно, чтобы обеспечить полиции доступ в квартиру. Поднимаются, открывают окно, а им двустволка в лицо: «Куда лезешь?» Непредсказуемость — вот что по-настоящему напрягает.

— Какими главными качествами, по-вашему, нужно обладать человеку, который хочет стать водолазом?

— Все говорят про храбрость и отвагу, но это не совсем так. Надо любить эту профессию. Неважно, боишься ты или нет. Человек — такое существо, которое ко всему привыкает. Стоит просто попробовать. Но денег здесь много не заработаешь. Врачи, учителя — они по большей части трудятся по призванию, потому что хотят помогать людям. Так же и у нас.