Городская волна
Новосибирские
новости
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Разговор об истории: районы, кварталы, старый зуб и пельмени для бомонда

7 июня на радио «Городская волна» (101.4 FM) прозвучал очередной выпуск «Разговора об истории Новосибирска». В гостях в студии побывал архитектор Игорь Поповский. «Новосибирские новости» публикуют полную расшифровку программы.

Евгений Ларин
Евгений Ларин
16:45, 13 июня 2024

Евгений Ларин: Некоторое время назад на автоответчик редакции «Городской волны» поступило сообщение. Пожилой, судя по голосу, человек, Борис Семёнович, если я правильно услышал, просил дать пояснения по поводу судьбы части исторической застройки по Красному проспекту.

К сожалению, качество записи звонка оказалось не вполне подходящим для того, чтобы выдавать её в эфир, поэтому я перескажу содержание этого сообщения своими словами.

В общем, речь шла о здании, которое находилось прежде на Красном проспекте между улицами Максима Горького и Чаплыгина. Наш слушатель перечисляет некоторые заведения, которые там когда-то находились — о них мы тоже сегодня скажем несколько слов. А вопрос в итоге задаёт он нам такой: «Куда смотрели наши архитекторы, когда сносили это здание?»

zastroyka-1024x698.jpg
Купеческая застройка квартала по Красному проспекту от улицы Максима Горького до улицы Чаплыгина. Фото: личный архив Игоря Поповского

Не знаю, уместна ли такая постановка вопроса, но давайте разбираться, что же там было, когда и зачем это всё, очевидно, снесли и куда смотрели архитекторы и кто вообще куда смотрел, если смотрел куда-нибудь...

Игорь Викторович, о каком здании между улицами Максима Горького и Чаплыгина идёт речь? Мы ведь понимаем, что это целый квартал, таким образом, здание по размерам должно было быть сопоставимым с Городским торговым корпусом, нынешним краеведческим музеем, а это одно из самых выдающихся архитектурных сооружений в нашем городе начала прошлого века.

Я так понимаю, что современное здание, которое находится на этом месте между Горького и Чаплыгина — это Красный проспект, 17, что напротив часовни святителя Николая Чудотворца. Но в действительности трудно понять, сколько там на самом деле зданий — одно разноуровневое или несколько плотно слепленных друг с другом строений. Как было дело в прошлом, что это было за здание?

Игорь Поповский: Ну это, конечно, было не одно здание. Это была средовая буржуазная застройка. Она характеризовалась тем, что кварталы разбивались на равные земельные участки. 

Какие-то кварталы разбивались на 20 земельных участков — так была разбита вся центральная часть. Какие-то кварталы разбивались на большее количество участков.

В Вокзальном, Центральном и Закаменском посёлке были разные подходы, которые зависели, в том числе от того, как формировалась сетка улиц.

Затем те, кто покупал эти участки, строили на них соответствующие дома. Чаще всего это были купеческие дома, с торговыми помещениями внизу и с жилыми наверху. Так, мы, например, знаем знаменитый дом Маштакова на углу улицы Свердлова и Красного проспекта. Так выстраивалась целая линия объектов.

Я раньше считал, что был жёсткий регулятор. На самом деле жёсткие регуляторы были в Москве, в Санкт-Петербурге и, как ни странно, в Варшавском княжестве, которое относилось к Российской империи. Строительный устав там ещё со времён Петра чётко указывал, что надо строить по линии застройки и ни в коем случае не углубляться внутрь. В других городах, в том числе в Ново-Николаевске, таких жёстких норм не было. Но при этом строили очень дисциплинированно — по линии застройки. Было даже много судебных дел, когда крыльцо выходило за линию застройки, то есть за линию земельного участка, и управление города требовало крыльцо это убрать. Такие прецеденты существовали.

NET_6047.JPG
Игорь Поповский. Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

В случае квартала, о котором мы говорим, мы имеем сплочённую 1-2-этажную застройку, в середине которой уже появился 3-этажный объект. И этот как раз является городской средой, а не ансамблевой архитектурой.

Если говорить о средневековых городах, то такое разделение кварталов на участки было практически во всех крупных городах, например, в Париже. То есть это нормальная практика капиталистического буржуазного города, который потом выстраивает какие-то определённые регуляторы. Скажем, Нью-Йорк выстроил совсем другие регуляторы, и вот эти узенькие участки стали расти вверх. И там можно увидеть такие забавные картины, когда рядом с одноэтажным домом стоят 20-этажные дома.

А то, что у нас такая этажность домов была до революции, объясняется тем, что город только начинал развиваться. Интересно, что в квартале, о котором идёт речь, уже появился трёхэтажный объект. И в соседнем квартал, — от улицы Октябрьской до улицы Чаплыгина — появился дом Ежова, тоже трёхэтажный объект. В дальнейшем, я думаю, стали бы появляться 4-5-этажные дома — в зависимости от того, как происходило бы развитие среды.

Евгений Ларин: Я нашёл старое фото этого квартала — от Максима Горького до Чаплыгина — и здесь можно рассмотреть, по крайней мере, четыре здания, очень плотно стоящих друг к другу. Это действительно одно-, двух- и трёхэтажные дома. Вот это она и есть, типичная купеческая застройка?

Игорь Поповский: Да, это она и есть. Надо учитывать то, что землевладельцы могли покупать не один участок, а сразу два. Например, дом купца Кагана на углу современных улиц Урицкого и Коммунистической — это там, где раньше находился роддом №1, а сейчас «Авиценна», — был построен на двух земельных участках. Впоследствии, конечно, могло быть и так, что скупалось большее количество участков. 

Например, если мы возьмём квартал от улицы Спартака до Свердлова, то там было построено реальное училище, потом рядом хотели построить Народный дом, но построили Сибревком.

То есть фактически квартал в итоге был разбит на два земельных участка.

Евгений Ларин: Давайте поговорим о том, что находилось в квартале от Максима Горького до Чаплыгина. Тут нужно понимать, что место, о котором мы говорим, — это самый центральный центр Новосибирска, центрее просто некуда. Это очень престижное место, я полагаю, с баснословной стоимостью аренды сегодня. На этом кусочке Красного проспекта в наши дни — очень высокая концентрация дорогих заведений, которые мы, конечно, не будем называть. Наверное, так было и в начале прошлого века, и в его середине, в каком-то смысле, тоже — респектабельность этого места просто зашкаливает. Что там было в прошлом?

Игорь Поповский: Надо отметить, что два квартала, в том числе и тот, который мы рассматриваем, обладали высокой функциональной плотностью, которая, кстати, сразу же порождала высокую плотность пешеходного трафика.

В нашем квартале в 1960-х годах была очень интересная пельменная, в которой собирался бомонд — рядом была гостиница оперного театра.

Евгений Ларин: Пельменная для бомонда?! Что же там такое в пельмени заворачивали?

Игорь Поповский: Да, для бомонда. Это, конечно, невероятно, но факт. У меня мало информации о том, что было в этом квартале в начале XX века, но в соседнем квартале был дом Ежова, а также аптека, которая и сейчас аптекой.

Евгений Ларин: Сегодня это знаменитая муниципальная аптека №2.

IMG_1990.jpg
Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Игорь Поповский: Что было на месте Совкино, которое потом стало кинотеатром имени Маяковского — это на углу Октябрьской и Красного проспекта, — я сейчас сказать затрудняюсь. Но фактом остаётся то, что эта была очень многофункциональная среда, туда люди шли. В этом квартале, например, был известный магазин «Табаки», магазин спорттоваров.

Вообще, мне этот квартал очень близок, там я учился в 99-й школе. 

Когда я работал в «Новосибгражданпроекте», я показывал фотографию этой исторической среды, и некоторые люди прямо плакали. 

Очень ностальгическое было воспоминание.

Евгений Ларин: Известный сайт об архитектуре Новосибирска Новосибдом.ру указывает, что в домах этого квартала были магазины, склады, конторы коммерческих предприятий и гостиничные номера. А в доме на углу Николаевского проспекта и улицы Тобизеновской, то есть Красного проспекта и Максима Горького, находились магазины «Сибирского торгово-промышленного товарищества», на втором этаже — гостиничные номера. В 1930-е годы в нём размещалась гостиница «Сибирь» коммунального треста «Хозкомбинат». А наш слушатель в своём вопросе говорит, что в более позднее время в этом квартале был магазин золотых изделий и охотничий магазин.

Игорь Поповский: Да, был.

Евгений Ларин: Когда и — главное — зачем потребовалось снести все эти здания вдоль красной линии Красного проспекта? Ведь нужно отметить, что несколько дореволюционных исторических зданий по Красному проспекту и примыкающим центральным улицам остались нетронутыми, они сохранились. И это те здания, на которые сегодня ходят смотреть туристы, гости города, которыми любуются сами новосибирцы. И это вообще то немногое, что у нас осталось от прежнего города. А вот с этим кварталом, о котором мы сегодня говорим, и с частью соседнего поступили почему-то совсем иначе. Что случилось, зачем это всё потребовалось сносить?

Игорь Поповский: Прежде всего, я хочу сказать, что тем зданиям, которые сохранились, исключительно повезло. Потому что после революции складывались три парадигмы: конструктивизм, историческое наследие, то есть неоклассика, и советский модернизм 1960-х годов. И всё это никак не сочеталось с сохранением архитектуры прошлого. Более того, в 1960-х годах журналисты писали о том, что остались ещё какие-то там купеческие дома, но мы, дескать, их скоро снесём и заменим домами из стекла и бетона.

Евгений Ларин: То есть эти купеческие дома даже не пытались рассматривать как историческую ценность? Хотя бы для иллюстрации старого режима?

Игорь Поповский: Ну, что вы! Сносили храм Христа Спасителя в Москве. В столице было снесено огромное количество исторических объектов.

Вообще культура сохранения объектов появилась позже. Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) возникло в 1968 году. Причём среди тех, кто инициировал это общество, не было ни одного архитектора. Архитекторы однозначно смотрели в будущее — и они хотели хороших больших проектов. Они считали, что купеческая застройка не соответствует столичному масштабу Новосибирска.

Было два способа работы. Старые купеческие дома были достаточно прочными, у них были очень толстые стены из очень прочного кирпича. Таким образом, первый способом была надстройка этих домов. Их надстраивали и превращали в другой цельный дом. Например, здание по Красному проспекту, 13 содержит в себе два псевдоготических купеческих дома, причём симметричных. Когда мы рассматриваем этот объект, мы можем распознать эти дома по окнам.

NET_6095.JPG
Евгений Ларин. Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Точно так же архитекторы предполагали поработать с домами в нашем квартале — надстроить их. Этот подход считался и экономичным, и одновременно изменяющим городскую среду.

Но были более экстремальные подходы, то есть полный снос и строительство чего-то нового. Архитектор Петровский, например, на углу Максима Горького и Красного проспекта фактически ставил сталинскую шпилевую высотку, которая должна была быть, может, и не такой высокой, как в Москве, но по образу довольно похожей на своих московских сестёр.

Были и совсем невероятные подходы. В 1950-е годы архитекторами было проработано много реконструкций площади Ленина и окружающей территории. На месте этого квартала между Максима Горького и Чаплыгина планировали даже сделать сквер, определённым образом выстраивали композицию.

И надо сказать, что нам очень повезло, что сохранился торговый корпус, нынешний краеведческий музей. Потому что кто-то предлагал его обрезать и надстроить, кто-то предлагал его просто снести. 

Поэтому мы глубоко заблуждаемся, если считаем, что архитекторы смотрели за сохранностью исторической среды. Ни в 1960-х, ни в 1930-х годах такого не было. 

Понятно, что сохранялись знаменитые питерские и московские объекты. Но это была купеческая среда, которая классицистами и архитекторами русского авангарда, конструктивистами, считалась эклектикой и практически позором.

К тому времени, когда было решено сносить наш квартал, напротив была уже построена известная конструктивистская гостиница «Динамо», Кравцов построил масштабный классицистический жилой дом НИИ-39, которые позже станет известен как Дом под строкой. Главные архитекторы разрабатывали программы, продумывали всю эту систему, поэтому, конечно, купеческие дома были обречены.

Евгений Ларин: И тем не менее они продержалась всю бурную эпоху сталинского ампира и этой нетерпимости, они простояли достаточно долго — до того времени, когда уже, наверное, мог быть применён какой-то более адекватный подход.

Игорь Поповский: Просто пришло время. Надо сказать, что, будучи ещё ребёнком, я видел, как сносили этот квартал. Для меня это, конечно, было шикарное зрелище. Клин-баба, бульдозер... Я стою в середине Красного проспекта и смотрю на это как всякий ребёнок, который любит что-нибудь порушить. Это был конец 1960-х годов.

Безусловно, это трагедия. Как говорил Николай Бердяев, встреча исторического прошлого и будущего имеет вот эту трагедию. Удивительно, просто потрясающе, что сохранилась аптека.

Евгений Ларин: Да, доходный дом Бузолиной.

Игорь Поповский: Это было какое-то намоленное здание, потому что это единственный объект, который остался в системе двух кварталов — он сохранился, как старый зуб. Этот дом попал под охрану, и сейчас его уже никто снести не сможет. Могло ли произойти так, что эти два квартала дожили бы до середины или до конца 1980-х годов и объекты там стали бы попадать под охрану? Я думаю, что могло. Но обращение к исторической городской среде произошло только 1980-х годах. Произошло какое-то мировоззренческое изменение, пришло осмысление — и именно тогда в Москве появился пешеходный Арбат. Поэтому, конечно, это была трагедия.

NET_6060.JPG
Игорь Поповский и Евгений Ларин. Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Евгений Ларин: А как можно назвать то, что появилось на месте этого квартала по адресу Красный проспект, 17? Во-первых, как я уже говорил, я не могу понять, сколько там зданий. Там есть и условно небоскрёб, и невысокая застройка вдоль линии Красного проспекта, рядом ещё «Бутон» появился... Это современная эклектика?

Игорь Поповский: Это был очень интересный момент, потому что сначала, конечно, был построен крупный объект, принадлежащий НИИ-39, который находился через дорогу, а сейчас он на Октябрьской магистрали. Это высотный объект и у него был двухэтажный стилобат. Высотка была облицована чёрным стемалитом. Это было очень модно в то время — достаточно вспомнить торговый центр в Академгородке. Но это высотное здание сразу как-то не пошло, остановилось в строительстве, что-то не так пошло с фундаментами, и строилось оно очень долго. Когда я учился в 99-й школе, нам, школьникам, запрещали ходить в это здание, учителя боялись, что оно упадёт. Я видел проект этого объекта, и он мне очень нравился, я его сравнивал с Ливер-хаус на Манхэттене. 

Это был прорыв. Небоскрёб в 14 этажей для Новосибирска тогда был чем-то невероятным!

К торцу этого здания должен был пристроиться (естественно, уничтожая аптеку) девятиэтажный дом, очень похожий по манере на жилую единицу Ле Корбюзье. Этот дом полностью перекрывал улицу Чаплыгина, которая исчезала из сетки улиц. Здание углом поворачивало к новому кинотеатру имени Маяковского и формировало площадь. Его не построили.

Вместо этого здания потом поставили орден области — некую конструкцию в духе хай-тек. Через неё, в частности, мои дети бегали в школу, срезая путь. За этим объектом был деревянный дом приказчиков — тогда уже объект культурного наследия.

Самое интересное то, что я в 1985 году делал диплом: я перекрывал улицу пассажем, выходящим на улицу Советскую, к Первомайскому скверу на угол Максима Горького и Советской. Этот проект получил отличную оценку, получил на конкурсе диплом первой степени Союза архитекторов. При этом я делал архитектуру постмодернистской, сочетая, в частности, аптеку и этот модернистский объект.

Самая большая волна любви к Новосибирску, к его истории стала проявляется в то время, когда я уже заканчивал институт. Это не идёт ни в какое сравнение: сегодня столько краеведов, сайтов, люди знают такие мелочи! А в то время, когда я учился в школе, в институте ко всему этому относились крайне скептически. Вообще считали, что Новосибирск — это не исторический город. Вот есть Томск, есть Красноярск, Омск. А Новосибирск — это такой пыльный чемодан, в котором нет архитектуры. Мне так прямо и говорили. Когда я был школьником, я прямо плакал от этого! Потому что я стал тогда много читать. Может быть, благодаря этому я выбрал профессию архитектора.

Евгений Ларин: Ну а теперь самое интересное — из разряда «Легенды Красного проспекта». Если я правильно понимаю, то как раз в этом квартале, на этом промежутке Красного проспекта и находилось то самое здание, на котором должна была висеть мемориальная доска — та, что сейчас висит на здании краеведческого музея, то есть Городского торгового корпуса.

NET_6089.JPG
Игорь Поповский. Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Игорь Поповский: Краеведы это знают. Действительно, провозглашение советской власти произошло в здании на углу улицы Максима Горького и Красного проспекта. Для меня это самый большой парадокс. Ну ладно там эта эклектика или купеческая архитектура, всё это старьё, которое собирались заменить современной красотой. Как партийные деятели пропустили такой политический момент?! Для меня это загадка. Вероятно, краеведы смогут что-то объяснить. Но большей загадкой для меня остаётся то, что эта доска до сих пор висит совсем в другом месте.

Евгений Ларин: А больше вешать её некуда.

Игорь Поповский: Вот такая парадоксальная ситуация существует. Я просто хотел сказать, что вот этот квартал между Максима Горького и Чаплыгина в постсоветский период стал обрастать всевозможными достройками, пристройками. И тот купеческий хаос к нему возвратился. Причём возвратился...

Евгений Ларин: ...не в самом лучшем виде.

Игорь Поповский: Намного эклектичнее, с экспрессивными решениями. 

И в этом смысле, конечно, ситуация цельного ансамбля, который хотели создать и классицисты, и модернисты, не сложилась. 

Как дальше будет — это очень сложный момент. Как я понимаю, у здания очень большое количество собственников и они не могут договориться. То, что сейчас происходит, находится в хаосе, не напоминающем историческую застройку, которая каким-то образом регламентируется.

Евгений Ларин: А что касается мемориальной доски о провозглашении в Ново-Николаевске советской власти 14 декабря 1917 года, возможно, стоит поступить так: на углу Максима Горького и Красного проспекта установить стелу, где было бы написано, мол, на этом месте находилось здание и далее по тексту.

Игорь Поповский: Здесь, однозначно, должна быть политическая воля. Но это же не случайно, что этого не происходит. Видимо, стараются...

Евгений Ларин: Не возвращаться к вопросу?

Игорь Поповский: Не то чтобы не возвращаться к этому, а просто не замечать.

Главные новости вашего города — подписывайтесь на нашу группу Вконтакте.

Что происходит

Инфекционная больница под Новосибирском готова на 99,4%

Проект «Зарождение 2.0» помогает юным мамам в Новосибирске

«Опочивальню» спроектировали в НГУАДИ для библиотеки в Херсонской области

Трёхэтажную школу на 550 парт в посёлке Элитный достроят к концу года

Поединки средневековых воинов покажут на фестивале «Сквозь пелену веков»

Истории героев СВО «ожили» на выставке графических новелл в НГУАДИ

Кинофабрику в виде цилиндра построят в новосибирском Академгородке

250 тополей на проспекте Дзержинского заменят елями, рябиной и черёмухой

Управляемую дроном ловушку для вредителей придумали студенты НГАУ

О поддержке семей в Новосибирске слушайте в прямом эфире Горволны

Песни Высоцкого исполнят у памятника за театром «Глобус»

Показать ещё