Городская волна
Настрой город для себя

Милый город

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Милый город

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Однажды в Новосибирске: тын, тарасы и прообраз мегаполиса

2 июня на радио «Городская волна» (101.4 FM) прозвучал очередной выпуск «Вечернего разговора об истории Новосибирска». В студии побывал доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН Андрей Бородовский. «Новосибирские новости» публикуют полную расшифровку программы.

Евгений Ларин
Евгений Ларин
12:16, 09 июня 2023

Взгляд назад. Исторический календарь

29 мая 1906 года благотворительное общество «Ясли» открыло первый приют для маленьких беспризорников, — как было сказано «для постоянного призрения беспризорных детей обоего пола, и для дневного ухода за малыми детьми матерей, выходящих из дому на подённую работу». В приюте могло находиться до 120 ребятишек. Там имелось налаженное хозяйство для трудового воспитания детей, их летнего отдыха, и для обеспечения их собственными продуктами. Приют располагался в специально построенном здании на улице Болдыревской, ныне Октябрьской. До наших дней здание не сохранилось.

29 мая 1957 года состоялась дегустация изделий Новосибирской шоколадной фабрики имени Героев Сталинграда. Было представлено 36 сортов конфет, в их числе «Колос», «Коровка», шоколад «Узорчатый», «Южная ночь», «Лето» и другие. Среди новинок были представлены шоколадные медали с изображением оперного театра и железнодорожного вокзала.

30 мая 1981 года на набережной Оби открылся «Луна-парк» — чехословацкий парк аттракционов. Это был уже седьмой сезон его работы в Новосибирске, но вот на набережной он появился впервые. До этого с 1975-го по 1980-ый год «Луна-парк» работал в районе ДК Октябрьской революции в Железнодорожном районе. Но именно на набережной «Луна-парк» запомнился новосибирцам больше всего. Там аттракционы работали каждое лето вплоть до конца 1980-х годов.

31 мая 1928 года в Новосибирск приехал народный комиссар здравоохранения СССР Николай Семашко. Вечером того же дня Николай Александрович выступил с докладом на открытии краевого съезда работников здравоохранения Сибири, где обсуждали пятилетний план развития этой отрасли в нашем регионе. После съезда нарком посетил больницы и амбулатории.

1 июня 1926 года в Новосибирске открыли первый детский кинотеатр. Он расположился в здании на улице Максима Горького, которое было построено в 1920 году купцом Алиевым. В 1930 году кинотеатр назвали «Юнгштурм». Там был большой по тем временам зал на 522 места. Каждый сеанс у экрана работал музыкант-аккомпаниатор, как правило, пианист. В начале 1941 года в кинотеатре создали джаз-оркестр, который играл на вечерних сеансах. В сентябре 1941 года «Юнгштурм» переименовали в «Пионер», а в 1992-ом преобразовали в одноименный молодёжный культурный центр. Сейчас здание занимает Новосибирский городской драматический театр под руководством Сергея Афанасьева.

KOMP7748.JPG
Фото: Павел Комаров, nsknews.info

1 июня 1928 года было создано оргбюро Союза безбожников Сибирского края. Бюро издавало антирелигиозную литературу, создавало ячейки безбожников, занималось организацией семинаров, курсов и школ атеизма, проводило атеистическую работу в клубах, избах-читальнях и красных уголках.

2 июня 1961 года в Институте экспериментальной биологии и медицины Сибирского отделения Академии наук СССР доктор медицинских наук Евгений Мешалкин провёл первую операцию на сердце с использованием искусственного кровообращения.

3 июня 1909 года в театре Чиндорина «Яр» начались ново-николаевские гастроли труппы Мариинского театра из Санкт-Петербурга.

4 июня 1918 года при переводе из арестного дома на гарнизонную гауптвахту с формулировкой «при попытке к бегству» были расстреляны захваченные во время белочешского контрреволюционного мятежа члены Ново-Николаевского совета депутатов, большевики Петухов, Серебренников, Полковников, Горбань, Шмурыгин. Их останки покоятся в братской могиле в сквере Героев Революции.

IMG_7547.JPG
Фото: nsknews.info

А 3 июня 1912 года император Николай Второй утвердил решение о постройке Алтайской железной дороги. Об этом расскажу чуть более подробно.

 

Однажды в Новосибирске. Южная ветка

3 июня 1912 года император Николай Второй высочайше утвердил решение примкнуть к Транссибирской магистрали новую железнодорожную ветку, которая свяжет Россию с Алтаем. Отправной точкой новой железной дороги был выбран небольшой, но быстрорастущий станционный городок Ново-Николаевск, обязанный своим рождением мосту Транссиба. После запуска Алтайской ветки провинциальный город стал одним из крупнейших в России транспортных узлов.

Алтайская железная дорога была нужна стране. Она давала возможность вывозить грузы из южных регионов не только речными путями и не только в летний навигационный период. Проекты ответвлений от Транссиба стали появляться уже с началом строительства Великого сибирского пути. А вопрос постройки алтайской железной дороги в ново-николаевских газетах стали активно обсуждать в 1908 году.

На место примыкания новой железной дороги к Транссибирской магистрали претендовали несколько городов, в особенности Томск. Решение строить Алтайскую железную из Ново-Николаевска отстоял городской голова Владимир Ипполитович Жернаков. Он забрасывал Петербург своими «соображениями» и «ходатайствами», сам часто ездил в столицу отстаивать проект в министерствах.

Немалую роль в этом деле сыграли также присяжный поверенный, гласный Городской думы Григорий Жерновков и инженер Сигизмунд Дунин-Марцинкевич.

Жерновков, в частности, составил технико-экономическую записку, в которой рассчитал, как будет развиваться торговля в регионе, и сколько потребуется вывозить грузов. А Дунин-Марцинкевич в 1909 году на специальном совещании в Томске говорил, что в губернский центр не нужно прокладывать железную дорогу, потому что оттуда нечего возить, кроме чиновников. Впрочем, то, что в Томск эта дорога не пойдёт, уже понимали и в Петербурге

Однако окончательное решение было принято только в 1912 году. 10 марта Государственный совет выбирает вариант примыкания Алтайки к Транссибу, а 3 июня его высочайше утверждает император.

Алтайскую ветку протяжённостью более 650-ти километров строили на концессионных началах, на частные средства нескольких российских и французских банков. Руководить изысканиями и строительством поручили Григорию Будагову, — тому самому, что был доверенным начальника строительства первого железнодорожного моста через Обь и исполнял обязанности главного инженера. Началось строительство 1 июля 1913 года в Семипалатинске.

Через год началась Первая мировая война, но она не остановила строительство. Чуть более чем через два года был принят мост через Обь в Барнауле, и строительство Алтайской железной дороги было окончено. 8 октября 1915 года первый пассажирский поезд отправился из Ново-Николаевска в Барнаул. Станция «Алтайская» на нашем отрезке дороги была заложена 30 июля 1913 года. Сейчас эта станция называется «Новосибирск-Южный».

 

Было — не было. Новосибирский треугольник

Гость в студии «Городской волны» — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН Андрей Бородовский.

Евгений Ларин: 320 лет исполняется в этом году первому на территории современной Новосибирской области русскому острогу, — Умревинскому. Он был построен в 1703 году. Ещё один острог в наших краях, — Чаусский, — тоже отмечает в этом году юбилей, его построили в 1713 году, ровно 310 лет назад. Оба этих острога, наряду с третьим, Бердским острогом, основанным в 1716 году, сыграли свою роль в судьбе нашей территории и города Новосибирска, который начнёт появляться на ней спустя почти два столетия после возникновения первого острога. И вот какой именно была эта роль, мы и поговорим сегодня в выпуске.

Андрей Павлович, давайте для начала внесём ясность в вопрос о том, что такое острог. Поскольку этим словом ещё называли и тюрьму. Что мы будем понимать под острогом, что это за тип сооружения?

Андрей Бородовский: В нашем случае под острогом мы будем понимать пограничный пункт, который маркировал границу государства Российского на определённое время, в данном случае на начало 18-го века. А то, что вы сказали про тюремное назначение, то в отдельных острогах был такой факт. Но в действительности тюремные остроги возникают на 150 лет позже, уже в 19-м веке. К тем острогам, которыми осваивали Сибирь, прямого отношения они не имеют.

IMG_1874.JPG
Андрей Бородовский. Фото: Сергей Тарасов, nsknews.info

Евгений Ларин: Для чего были, в первую очередь, предназначены остроги? Они помогали закрепиться русским на занятой территории, обозначали границы Русского государства, которое всё дальше продвигалось на восток? Остроги строились как населённые пункты с прицелом возвести в будущем на их местах города или они рассматривались как некие временные сооружения для ведения войны с недружелюбным местным населением, которое представляло опасность?

Андрей Бородовский: Я бы сказал, что они сразу сооружались как элементы государственной инфраструктуры Московского царства, в дальнейшем Российской империи, при продвижении на территории Сибири и Дальнего Востока. Это первое. Во-вторых, далеко не каждый острог становился городом. И по-хорошему, если острог задумывался как город, то он и строился сразу по городской технике. Примером такого острога является Чаусский острог, который сразу же был построен в так называемой городовой технике, в отличие от тыновой техники Умревинского острога. И можно сказать, что предтеча мегаполиса, который потом образуется в треугольнике приобских острогов, в каком-то смысле стал Чаусский острог. Правда, с Чаусом в дальнейшем не задалось — потом он переехал в сторону Колывани. Позже Колывань лишилась статуса города. Тем не менее прообраз городской инфраструктуры у нас здесь создавался более 310 лет назад.

Евгений Ларин: Насколько обширными или скудными сведениями мы располагаем сегодня о приобских острогах, много ли мы знаем о том, как они были устроены, как они жили, какие они выполняли функции?

Выступая на лекции в Музее на набережной прошлым летом, вы отметили, что археология не всегда хорошо стыкуется с письменными источниками. Что даёт больше достоверных знаний об острогах? Историческая литература, описания или археология? Наверное, всё же раскопки дают больше?

Андрей Бородовский: Истина будет и там, и там. А пересечение данных даёт нам объективные знания. То, что археология не совсем совпадает с письменными источниками, — это вполне нормально. Любой письменный источник — субъективен, они бывают достаточно политизированными. Письменные источники нужно проверять. 

Особенность нашего времени заключается в том, что, кроме письменных источников, которые мы сейчас можем перепроверить, мы получаем ещё и археологические данные. И совсем не факт, что они должны полностью, до каждой буквы и запятой, совпадать с тем, что есть в письменных источниках.

Евгений Ларин: Но я полагаю, что особенность археологических раскопок тоже может заключаться в том, что начали копать, имея какие-то предположения, в одном месте, а нужно было копать всего на несколько метров в другую сторону, и получилась бы совершенно другая картина!

Андрей Бородовский: Совершенно верно. В этом плане выявление острога является одной из самых сложных задач. И очень часто многие коллеги ошибаются, когда просто находят культурный слой русского времени и соотносят его по письменным источникам с каким-то острогом. Это принципиально неверное решение. Для того, чтобы найти острог, нужно археологически точно найти его оборонительные сооружения: башни, стены, элементы конструкции. А потом уже соотносить всё это с определёнными письменными источниками, выясняя, какой строительный период вы получили в своём раскопе.

Евгений Ларин: Давайте обозначим места, вершины того самого треугольника, в которых стояли эти три острога, — Умревинский, Чаусский и Бердский. В некоторых случаях можно догадаться по названиям, но в общем, это не всегда очевидно. Где они находились?

Андрей Бородовский: Они находились на достаточно перспективных участках. Начнём с того, что все эти три острога находились недалеко от переправ через реку Обь, что очень важно. С другой стороны, они находились при впадении в Обь малых рек, — Чауса, Берди и Умревы. Кроме этого, они находились на главной магистральной линии. Либо на водной, — на соляном пути по Оби с юга на север, либо в дальнейшем на Московском тракте с запада на восток. Исходя из этих критериев, эти остроги располагались в достаточно удачных местах. Но подчеркну, что археологические данные нам позволяют говорить о том, что эти места были освоены задолго до основания этих русских оборонительных пунктов. 

А это означает, что эти места во все времена были стратегически удобны для наблюдения, перемещений и, возможно, для обороны в критических ситуациях.

Евгений Ларин: А что было в этих местах — какие-то поселения, деревни?

Андрей Бородовский: На этих местах могли быть элементы культурного слоя более раннего времени. Например, на месте Умревинского острога встречаются находки керамики так называемой ирменской культуры где-то восьмого века до нашей эры. И вообще, нужно сказать, что существует чёткая закономерность: если мы берём любое село в Сибири, возраст которого более 200-300 лет, то оно обязательно будет находиться на месте древнего поселения. Потому что в Сибири удобных мест для земледелия, для жизни, в общем, не так много, несмотря на её огромные просторы.

Евгений Ларин: Слияния рек, устья — такой выбор места чем обусловлен?

Андрей Бородовский: Это очень удобные места. Во-первых, они дают возможность двигаться как по магистральной реке, так и внутрь от большой реки по притокам. Кроме того, это рыбные места, там очень много рыбы, что очень важно в условиях освоения нового неизведанного края до того момента, пока не появилось сибирское земледелие. Это была серьёзная проблема вплоть до конца 17-го — начала 18-го века.

Евгений Ларин: Все наши приобские остроги в большей или меньшей степени локализованы. Если мы придём туда сегодня, мы увидим вообще хоть что-нибудь? Хоть какие-нибудь намёки на то, что там были остроги?

Андрей Бородовский: На месте Бердского острога мы таких намёков не увидим, фактически это сейчас дно Бердского залива. Острог можно восстановить только по картам. А вот что касается Чаусского и Умревинского острогов, то мы увидим фрагменты исторического ландшафта. То есть мы увидим, как эти оборонительные, транспортные и логистические объекты были удачно посажены в этот ландшафт и в дальнейшем существовали как исторические пункты, про которые мы знаем. При этом исторический ландшафт в полном объёме больше характерен для Умревинского острога, поскольку он был заброшен достаточно рано. Если мы посмотрим карты 18-го века, то с этого времени мало что изменилось. И сейчас мы располагаем такой счастливой возможностью наблюдать эти исторические места, где были многие известные путешественники. За 320 лет там практически мало что изменилось.

Евгений Ларин: Если мы говорим о месте, в котором локализован Чаусский острог...

Андрей Бородовский: ...это центр деревни Чаус.

Евгений Ларин: Да, но это просто ровная голая площадка, на которой стоит памятный крест, который говорит о том, что там существовала церковь...

Андрей Бородовский: ... и памятный камень, который говорит, что там существовал острог.

Евгений Ларин: ...и больше ничего нет.

Андрей Бородовский: Но если мы возьмём квадрокоптер и посмотрим на сделанную с него аэрофотосъёмку, то мы очень чётко увидим, что в центре деревни существует площадка, по всем параметрам по описательным данным соответствующая Чаусскому острогу. Если её соотнести с высотой дюны, на которой находился острог, с его расположением, то опытный взгляд исследователя увидит все признаки острога.

Я уже как-то говорил, что Чаусский острог чем-то похож на Красноярский острог. Он поставлен в пойме реки. Красноярский острог сейчас мы лицезреть не можем, на его месте стоит театр, а место Чаусского острога мы можем видеть вплоть до настоящего момента.

Евгений Ларин: Это место, на котором острог располагался первоначально?

Андрей Бородовский: Он там располагался, к счастью, всегда, потому что у острогов есть проблема: некоторые из них переносились по несколько раз.

Евгений Ларин: Вы говорили о том, что Чаусский острог в какой-то момент переехал.

Андрей Бородовский: Нет. Я имел в виду, что оттуда перенесли центр. На месте Чаусского острога планировалось сделать город, начиная ещё с конца 18-го века. При Николае Первом было принято решение перенести его на то место, где сейчас находится современная Колывань. Хотя эти топонимы там «плавали».

IMG_4414.JPG
Андрей Бородовский и Евгений Ларин. Фото: Сергей Тарасов, nsknews.info

Евгений Ларин: То есть переехала администрация, а останки острога остались?

Андрей Бородовский: Да, всё остальное осталось на месте. И вот это счастье, что все три острога не меняли своего местоположения за 300 лет.

Евгений Ларин: Говоря о том, что мы увидим на местах острогов, мы имеем в виду, что есть в каком-то виде восстановленный Умревинский острог. Сейчас мы можем увидеть его хотя бы так. Какие объекты там восстановлены?

Андрей Бородовский: На сегодняшний момент мы можем увидеть реконструкцию раскопок 2002 — 2004 годов, где восстановлена угловая юго-западная башня на том месте, где она стояла с 1730-х годов. Это не самая первая башня острога. И достаточно большой фрагмент южной тыновой стены, который был установлен, наверное, в 1703 году. Практически все башни, — ещё две, — сейчас выявлены, они готовы под реконструкцию, но это вопрос времени и финансирования.

Евгений Ларин: Мы уже начали говорить о том, что три наших острога своим расположением образуют треугольник. Можно ли этим объяснить то обстоятельство, что примерно в центре этой территории, ограниченной треугольником, и образовался в будущем город Новосибирск, — спустя почти два столетия после появления отрогов?

Или это просто совпадение? Ведь возникновение Кривощекова по времени приблизительно совпадает только с появлением Умревинского острога, Чаусский и Бердский возникли немного позже. Связано ли возникновение Кривощекова с появлением Умревинского острога?

Андрей Бородовский: Возникновение или сосуществование села и острога — это две разные истории. Начнём с того, что здесь борются две концепции: концепция государственного освоения территории, целеполагания сверху, и концепция народного освоения. Но я бы в нынешних условиях не противопоставлял две эти концепции. Объясню, почему. Два острога, — Чаусский и Умревинский, — были построены по прямому государственному указанию. Более того, по Чаусскому острогу мы даже имеем рапорт Петру Первому о том, что острог построен. По Умревинскому таких данных нет. А вот Бердский острог строился методом народной стройки, скорее всего, это была инициатива населения. Это лишний раз говорит о том, что вряд ли стоит противопоставлять государственное и народное. Очевидно, эти две тенденции шли рука об руку.

Защищали ли эти остроги Кривощёково? Теоретически, конечно, можно говорить об этом. Но каждое из сёл в Сибири по правилам того времени должно было само за себя постоять. Согласно письменным источникам, сёла тоже имели ограждения. А на территории Кривощёкова было найдено артиллерийское ядро начала 18-го века. Дальше выводы делайте сами. Была там пушка или её там не было, но село в экстремальной ситуации могло себя отстоять. А нахождение села в треугольнике между острогами, конечно, повышало безопасность этой территории.

Евгений Ларин: Несмотря на достаточное отдаление? Силы острога в случае опасности могли прийти на помощь, скажем, за сотню километров?

Андрей Бородовский: За сотню километров могли прийти, но в экстремальных случаях. Такие вещи известны у нас по 17-му веку — так называемый Чингизский поход Якова Тухачевского из Томска. Тогда вооружённое формирование шло из крупного сибирского города больше, чем за сто километров. Но в 18-м веке практиковалась тактика пограничных разъездов. Задача гарнизона острога была не бегать по территории, а контролировать определённую территорию. Более того, гарнизоны острогов были не такие большие. Если в Чаусском остроге было до 30 человек, то в Умревинском остроге было в лучшем случае 10-15 человек. Сколько человек было в Бердском остроге, — вопрос открытый, но известно, что там был пушкарь. Остроги выполняли роль не гарнизонов с перемещением в пространстве, а роль опорных пунктов, где можно было в случае чего собраться и действительно дать отпор, если в этом была необходимость. SHOWMORE__516279#

Евгений Ларин: Из трёх острогов наиболее изученным представляется, наверное, Умревинский?

Андрей Бородовский: Конечно. Он великолепно сохранился как археологический памятник. Это один из самых хорошо изученных острогов на территории России. Остальные изучены в гораздо меньшей степени, самый проблемный — это Бердский острог. Проблема в том, что его трудно локализовать на месте и трудно под него собрать определённый комплекс предметов, которые относятся именно к нему. Хотя в последнее время известна небольшая коллекция из трёх ядер, которая соотносится с упоминаниями о том, что в Бердском остроге был пушкарь.

Евгений Ларин: Насколько каждый из трёх острогов на территории Новосибирской области был уникален? Они сооружались по типовым или по индивидуальным проектам?

Андрей Бородовский: Я склоняюсь к тому, что существует гибрид индивидуальной судьбы и определённого плана. Остроги существовали по определённым планам. Например, последние результаты археологического исследования Умревинского острога позволяют считать, что на начальном периоде у него была всего одна северная башня и подпрямоугольная тыновая стена. В 40-е годы 18-го века были построены ещё две угловые башни на юге. И, в общем, это был если не типовой, то достаточно распространённый острог. Например, Уртамский острог отчасти напоминает Умревинский.

А вот Чаусский острог, как я уже говорил, сразу же строился по городовой технике, то есть ставились не тыновые стены, а срубы, так называемые тарасы. Сруб пристраивали к срубу, чтобы образовать сплошную жилую или хозяйственную стену. Приблизительно так же строился Томск, именно в такой городовой технике.

Бердский острог был экспромтом. У него была и регулярная планиграфия, округлая, что нетипично для фортификации 17-18-го веков. Скорее всего, это было сооружение народного плана, не совсем правильное, но подчёркивающее индивидуальность. Поэтому я склоняюсь к тому, что у каждого острога есть своя индивидуальная судьба, как и у человека.

Евгений Ларин: Расскажите, как был устроен острог и как он функционировал. Для этого давайте возьмём какой-то один наиболее типичный острог или лучше давайте представим себе некое идеальное сооружение. Что в остроге было обязательно, каковы были общие принципы его устройства?

IMG_1854.JPG
Евгений Ларин. Фото: Сергей Тарасов, nsknews.info

Андрей Бородовский: Если говорить про самый простой острог, то, скорее всего, это просто прямоугольник приблизительно 60 на 40 метров, ограждённый тыновой стеной, — это заострённые колья, брёвна, вкопанные по периметру. Стена может быть дополнена башней, которая может быть въездным, караульным помещением. Внутри этого объекта могут быть какие-либо хозяйственные и административные сооружения, складские помещения. Так, в 18-м веке, когда здесь удалось создать нормальную сибирскую пашню, были так называемые засыпные амбары. Здесь собирали достаточно много зерна, в острогах имелись своеобразные элеваторы.

В Умревинском остроге нам удалось найти место так называемой судной избы, где вершилось правосудие, — это был первый пункт официальной государственности. Это был административный центр. Вместе с тем, в остроге обязательно должно было быть какое-то культовое сооружение. Например, как церковь Трёх Святителей, которая была в Умревинском остроге либо около него. В Чаусском остроге была церковь Ильи Пророка.

Ну, и раз там были духовные сооружения, там появлялись и книги. Например, в Умревинском остроге мы нашли по застёжкам целую духовную библиотеку — около шести книг.

Таким образом, острог был военным, хозяйственным, духовным и административным сооружением, которое составляло фактически часть государственной инфраструктуры.

Евгений Ларин: Позднее ведь появились ведомства острогов? То есть каждый острог отвечал административно за какую-то территорию?

Андрей Бородовский: Это сразу же появлялось, потому что в этом и заключался смысл. Остроги были центрами определённых территорий. Центрами по сбору, контролю, решению многих хозяйственных, пограничных вопросов. И, например, сначала это было ведомство Умревинского острога, потом, когда возвысился Чаусский острог, документы были переданы в Чаус, и Чаусское ведомство фактически курировало большинство деревень.

Евгений Ларин: Среди них было и Кривощёково?

Андрей Бородовский: Да, естественно. Все вопросы решались в ведомстве. Но там существует ещё другая история. Церкви тоже приписывали к себе паству. Например, к церкви Трёх Святителей Умревинского острога были приписаны многие прихожане, которые и не проживали именно в Умревинском остроге. Это отдельная тема. Кроме светской была и духовная власть

Евгений Ларин: Кто был главным в остроге? К кому можно было обратиться в каких-то спорных ситуациях?

Андрей Бородовский: Главным был приказчик, который мог инспектировать острог, осуществлять основные функции по учёту, контролю. Но отношения между приказчиками были довольно своеобразными. Известен такой довольно комический случай, когда знаменитый исследователь Мессершмидт попал в Чаусский острог, то там оказалось два приказчика. Одним был основатель острога Алексей Кругликов, другим — предшествующий товарищ, который, вроде, перестал быть приказчиком, но по факту держал власть, уходить не хотел. И там был конфликт с Мессершмидтом, его там оскорбили, отобрали у него шпагу. Алексею Кругликову как фактическому главе пришлось эту ситуацию разруливать. Жизнь есть жизнь. И в удалении от центров силы могли возникать самые различные истории. Хотя светская власть в острогах принадлежала приказчикам, а духовная — тем священнослужителям, которые заведовали конкретными церквями.

Евгений Ларин: Какие находки были сделаны во время раскопок на территориях острогов?

Андрей Бородовский: На территориях острогов, если говорить в целом, находится достаточно типовой набор предметов, который характерен для раннего Нового времени. И такой типовой набор предметов мы встретим, как ни странно, от Северной Америки до всей Сибири. Это, как правило, находки предметов огнестрельного оружия, керамических изделий, — здесь уже будет проявляться своеобразие предметов одежды. Например, на Умревинском остроге мы фиксируем факты проникновения в Сибирь моды на европейскую одежду. Известен указ 1718 года о распространении европейского платья в Сибири, и приблизительно к этому времени или чуть позже мы начинаем находить пряжки европейского типа, которые были характерны для европейских туфель. Вместе с тем, там есть типичные русские предметы одежды, например, пуговицы в виде грузиков или ягод крыжовника, круглые с петелькой. Находятся нательные кресты, книжные застёжки, которые являются уникальными вещами для острогов, монеты. Но я подчеркну, что не это в остроге главное. Главным в остроге является археологическое выявление сооружений и доказательство того, что это именно тыновые или башни.

Что касается Умревинского острога, то там в судной избе мы, очевидно, нашли одну из первых русских печек на территории Новосибирской области, которая была построена в первой четверти 18-го века. Полноценная русская печь, которая стояла в судной избе.

Евгений Ларин: А много таких находок было сделано — в количественном отношении?

Андрей Бородовский: Их достаточно много, более тысячи предметов. Коллекция находок из Умревинского острога накапливается в краеведческом музее. Она состоит и нескольких блоков, — это вещи и из раскопов, и из случайных сборов. Там есть очень любопытные вещи. Например, из случайных находок известна форма для выпечки хлеба либо конца, либо середины 18-го века. Известна находка лопаты, так называемого обреза, которым, очевидно, копали сооружения, — оборонительный ров Умревинского острога. Но ещё раз подчеркну, что не находки являются главным. Главным является комплекс выявленных сооружений и тех предметов, которые найдены в конкретном культурном и стратиграфическом контексте.

IMG_1867.JPG
Андрей Бородовский. Фото: Сергей Тарасов, nsknews.info

Евгений Ларин: Вы назвали примерный размер типового острога, — 60 на 40 метров. Но это же, по сути, совсем небольшая территория. Как там могли разместиться все люди, которые жили в остроге, — военные, представители администрации и остальное население?

Андрей Бородовский: У нас несколько разные представления о масштабах. Средний размер русской избы составляет шесть на шесть метров. И вообще, если говорить о территории Сибири, где всегда была проблема отопления зимой, то здесь значение имело не количество площади, а её компактность и возможность её отопления. Что касается внутреннего двора, то, например, внутренний двор Умревинскго острога был не самым маленьким. Казымский острог был почти в два раза меньше Умревинского.

Евгений Ларин: То есть места много не надо было?

Андрей Бородовский: Не то, чтобы не надо было много места, но если делать большую площадь, то её нужно было делать с какой-то целью. Больших стад животных, которых нужно было загонять в экстренных ситуациях на внутренний двор, как это иногда практиковалось в других культурах, у нас здесь не было. Людей тоже было немного. Сибирь брали не числом, а умением. Количество людей было ограничено.

Евгений Ларин: Остроги же становились центрами притяжения крестьян, ремесленников, торговцев. Все они селились уже вокруг острогов, — были же слободы?

Андрей Бородовский: Есть две модели. Слобода могла возникать до острога, а могла — после. Если говорить о Чаусском остроге, то известно, что до него на этом месте существовала деревня Анисимова. Дальше выводы делайте сами. Что касается Умревинского острога, то это открытая тема: что возникло раньше, — Умревинское поселье вокруг острога или острог до поселья. Эту проблему мы сейчас не можем решить, потому что 18-й век мы фиксируем и за пределами острога, и внутри него. Причём начало 18-го века — по нумизматике. С этой проблемой нужно разбираться. Эти объекты — острог и слобода — дополняли друг друга, потому что остроги строили не для того, чтобы просто захватить и закрепить территорию, а для того, чтобы её освоить. Это было самым главным.

Евгений Ларин: Многое ещё предстоит выяснить, много работы по острогам впереди?

Андрей Бородовский: Да, безусловно. Тренд, который возник в начале нового тысячелетия, будет продолжаться. Но, например, по Умревинскому острогу мы приближаемся к полному завершению исследования его оборонительных сооружений. Ещё год-два и мы поставим точку и скажем, что все оборонительные сооружения выявлены и изучены. А внутренний двор потребует дальнейшего изучения. Но там возникает другая проблема. 

Дело в том, что, когда Умревинский острог уже стал не нужен, в его центре образовалось огромное кладбище. Это кладбище возникло в конце 18-го века и существовало весь 19-й век, вплоть до начала 20-го века.

Это создаёт определённые проблемы, так, сложность заключалась в том, чтобы отделить 18-й век от 19-го века, кладбище от собственно острога. Но нам это удалось сделать. Как только мы заходили на внутренний двор острога, мы начинали расчищать бесконечные ряды погребений, которые по факту уничтожили культурный слой 18-го века в центре площадки острога. И это было серьёзной проблемой, — всё время приходилось заниматься селекцией.

Евгений Ларин: Наверное, наивно задаваться вопросом, думали ли люди сохранить для потомков остроги в виде памятников, после того, как они теряли своё военное и административное значение? Если уж и в наши дни многое идёт под снос...

Андрей Бородовский: Сохранение памятников — это процесс естественный и рациональный. Я не могу сказать о том, что люди не задумывались о сохранении памяти, но какие-то признаки этого были. Например, на территории Чаусского острога, в центре деревни вплоть до 1920 года лежали пять пушек, как бы обозначая это место. Я поднимал данные и выяснил, что подобная практика была достаточно распространённой. Точно так же пушки лежали на месте Берёзовского острога. Но с другой стороны, мы должны понимать, что любое хорошо освоенное место будет окультурено и использовано. Именно поэтому возникшее вокруг Умревинского острога поселье потом удачно использовало сам острог в качестве внутреннего кладбища. Это лишний раз говорит нам о том, что в Сибири напластование культуры тоже было достаточно значительным, и здесь ничего удивительного нет. Но память об этих местах сохранялась. С другой стороны, Чаусскому острогу повезло больше, а Умревинский острог был практически потерян и до начала 21-го века он был неизвестен, никто даже точно не знал, где он находится. Никто уже там не жил, никого там не хоронили, место было в запустении.

Евгений Ларин: В заключение оцените перспективы территорий острогов Новосибирской области в качестве историко-культурных центров, мест притяжения туристов, людей, которые интересуются историей нашего края. Возможно ли там создание чего-то подобного?

Андрей Бородовский: Думаю, что в целом да. В Новосибирске такой процесс уже пошёл. Вокруг Новосибирска мы имеем закрепление памятников острогов самых различных видов. Это и подлинный Казымский острог, который находится в Музее под открытым небом Института археологии и этнографии СО РАН, и восстановленная часть оборонительных сооружений Умревинского острога, и перевезённые в Заельцовский парк отдельные объекты из того же Умревинского острога, а также своеобразный пазл-новодел, который стоит под Бердском. В Новосибирске этот процесс идёт, как и по всей Сибири, и здесь перспективы есть. Но самое главное, на мой взгляд, — это ценить свою, а не чужую историю. В этом заключается мотивация. В принципе за прошедшие 20 лет для пропаганды острожной темы в Новосибирске и в Новосибирской области сделано достаточно много.

Главные новости из жизни нашего города — подписывайтесь на нашу группу в Одноклассниках.

Слушать аудиоверсии программы «Вечерний разговор об истории» теперь можно также в разделе подкастов на Яндекс Музыке.

Что происходит

115 новых квартир получат сироты в новостройках на улице Зорге

Карамелька и Компот устроили праздник малышам из центра «Магистр»

Два новых предмета появятся в школах Новосибирской области

Детям до 14 лет запретили подходить к водным объектам без родителей

Парк или просто лес: будущее Инюшенского бора доверили новосибирцам

Юбилейный летний сезон парковой гимнастики открывают Новосибирске

Двоих мужчин с очень редкой опухолью спасли новосибирские онкологи

Дали дуба: дачники встревожились за свои саженцы из-за холодов

Корпус поточных аудиторий кампуса НГУ построен уже наполовину

16 новых троллейбусов выйдут на удлинённый маршрут №7 в Новосибирске

Тракториста наказали за вырубку семи берёз под Новосибирском

Показать ещё