Этот День Победы. Долгожданное свершилось

Слёзы счастья

«Утром 9 мая прошёл тёплый освежающий дождь, он смыл всю пыль — вокруг всё засверкало, зазеленело, небо было безоблачным, а солнце необычайно ярким и лучистым», — так пишет Владилен Георгиевич Липин в своём очерке «...Из уголков памяти моего детства».

В 6:10 по местному времени — голосом, который четыре года вся страна слушала с замиранием сердца, — Юрий Левитан зачитал акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил.

Это было ещё не сообщение о победе — оно прозвучит только вечером, когда в Новосибирске будет уже ночь 10 мая, — но то, что началось в следующую минуту, было уже не остановить.

От захлёстывающих эмоций люди выбегали из квартир, стучали в двери к соседям, рвались на улицу — поделиться радостью со всеми и с каждым.

Незнакомцы обнимались как родные, целовались и плакали. Но то были слёзы счастья. Сотрудник Музея Новосибирска Константин Голодяев говорит, что город мгновенно охватило всеобщее ликование. Праздник начался сразу и во всех уголках.

«Шесть часов — это уже начало рабочего дня, и многие уже ушли на работу. У нас многие предприятия находятся за железной дорогой, за Станционной, там есть два переходных моста через Транссибирскую магистраль. И вот люди поднимаются на переходной мост, а впереди проходная, и они видят, что там идёт какое-то движение, кипение, народ толпится, и люди уже сразу понимают, в чём дело, и бегут туда во всю прыть. Они знают, что впереди их ждёт Победа. Сразу начинают формироваться колонны, с проходных выносят знамёна, людей на автомобилях везут в центр города», — рассказывает Константин Голодяев.

Фото: Музей Новосибирска

А в восемь часов утра об общегородском митинге объявили уже по радио. И сотни тысяч новосибирцев потянулись на площадь перед облисполкомом — бывшую Эйхе, ныне Свердлова, — «повинуясь велению сердца», как писала «Советская Сибирь». В номере от 10 мая 1945 года читаем:

«Люди, одетые в праздничные костюмы, нескончаемым потоком шли по трамвайной линии. По дороге то здесь, то там вспыхивала песня, размыкался круг, и люди пускались в пляс. Все говорили в этот день только о Победе. К девяти часам утра на площади перед облисполкомом собралось уже более 150 000 человек».

36 истребителей над Красным проспектом

...Повсюду бумажные флажки, портреты Сталина. С заводов и фабрик едут машины, нагруженные ликующими людьми, прибывает народ с левобережья — со знамёнами и оркестром. Со стороны военного городка раздаются хлопки — это в небо взмывают праздничные ракеты. Люди — повсюду: в окнах Дома под часами и больницы, на крышах и на деревьях. Первый секретарь обкома ВКП(б) Михаил Кулагин обращается к этому безбрежному людскому морю с балкона облисполкома.

«Сибиряки с честью вынесли на своих плечах тяжесть Отечественной Войны, — говорит Кулагин, — с честью выдержали экзамен. Сибирь в дни войны стала, а если понадобится — будет и дальше, могущественным арсеналом Красной армии».

И ещё много раз звучит над площадью Свердлова звучит громовое «Ура!!!». А над Красным проспектом парадным строем на высоте 400 метров проходят 36 истребителей. Об этом воздушном параде Константину Голодяеву рассказал его участник полковник Яков Осадчий.

Фото: Музей Новосибирска

«Командир полка принимает решение, что сейчас мы пройдём парадным строем над Красным проспектом. Строй вёл Балыков на американском бомбардировщике „Дуглас А-20“. Ведомые — на Ла-5, Осадчий — по правую сторону, Сучков — по левую. Далее — первая эскадрилья Снопкова, вторая и третья, которая была специально поднята из Коченёва, она там стояла. Эскадрильи шли на Як-9 тремя звеньями по четыре самолёта. Итого 36 самолётов и три ведущих. „Бостон“ разворачивается, а остальные к нему примыкают. Сбор на петле. При подходе строем проходим над Красным проспектом на высоте 400 метров. Вся площадь заполнена людьми, и дальше по проспекту — люди, люди, люди... Главной задачей было держать расстояние, но, конечно, помню лица, обращённые к нам снизу», — пересказывает Константин Голодяев слова военного лётчика.

Письма с фронта

Первые эшелоны с демобилизованными с фронта воинами начнут прибывать в Новосибирск только в июле, но уже сейчас многие знают, что не дождутся своих родных и близких. Похоронки на них лежат в шкатулках, коробочках, ящичках. Вместе с письмами, фронтовыми «треугольниками». А в этих письмах — бодрые жизнерадостные строки. Ни слова отчаяния и пессимизма! Только между строк — невысказанная тоска по дому и тревога за близких.

Солдат по фамилии Ермолаев пишет с фронта: «Я от тебя буду ждать только посылку с махоркой, носками и перчатками да письма, письма и ещё раз письма. Пиши чаще. По крайней мере, раз в 3-4 дня. Чтобы в неделю я два раза получал от тебя весточку».

Фото: Новосибирский краеведческий музей

Дочь фронтовика Жанна Лыскова перечитывает письмо отца, добровольца Павла Иванова: «Милая моя, прими самую искреннюю благодарность за твой маленький скромный платочек, передай благодарность и мамочке за платки. Жанулик, буду хранить твой и мамочкин платки, пока у меня будет сознание. <...> Несколько слов о себе: живу, Жанусик, в землянке, тепло и хорошо, состояние здоровья и настроение, особенно после получения подарка, исключительно хорошие».

Славься!

9 мая 1945 года постановлением Совнаркома объявили выходным днём, именно этот день — потому что потом на 20 лет он снова стал рабочим. Выходным его вновь сделали только в 1966 году. А пока впервые за долгих четыре года рабочий класс впервые мог не идти на завод.

«Предприятия непрерывного цикла, конечно, работали, но большинство всё-таки нет. Весь город, казалось, вышел на улицы. Кругом играли духовые оркестры, гармошки, под них люди танцевали, встречались военные, раненые — их подбрасывали в воздух. Радость была всеобщая.

Победный вальс в Новосибирске 9 мая 1945 года. Фото: Музей Новосибирска

В кино шли бесплатные сеансы. В клубах проходили стихийные концерты. При клубах и в военное время собиралась художественная самодеятельность, быстренько были организованы выступления. Первое выступление Сибирского народного хора состоялось 9 мая 1945 года. Впервые они вышли на сцену Дома Красной армии, который мы сейчас знаем как Дом офицеров. Там действительно выступил коллектив под управлением Николая Королькова», — говорит Константин Голодяев.

А 12 мая 1945 года состоялось открытие театра оперы и балета. Владилен Липин был ещё мальчишкой, и он оказался в числе тех, кому достались пригласительные. Он вспоминает: «Впечатление от огромного, великолепного, ослепительного здания просто оглушило и лишило речи.

С высоты в три яруса одним взглядом трудно было охватить всё: занавес, ложи, сотни людей, фигуры богов.

Что пели на сцене — мы почти не слышали, так как отвлекались на декорации, музыкантов и костюмы артистов. В антракте опять бегали по этажам. Среди зрителей было много военных. Помню, что удивлялся, глядя на женщин в мехах, не понимал, зачем они их надели, ведь и так жарко. Буфет привлёк запахами фруктов, шоколада и духов, там я впервые увидел ананас».

А когда в финале оперы Глинки «Иван Сусанин» хор грянул «Славься!», весь зал подхватил песню в едином порыве.