Разговор об истории: Никола Зимний, метельный звон и голос Родины

Евгений Ларин: Сегодня мы будем говорить о колоколах и колокольных звонах. И у нас для этого есть несколько причин, но главная из них, конечно, — это приближение Рождества Христова, события, о котором непременно возвестят колокола.

Когда я говорю о приближении Рождества, я имею в виду, в первую очередь, 25 декабря. До перехода на новый календарь, в дореволюционной России, в начале истории нашего города, Рождество отмечали 25 декабря — до Нового года, и было оно главным зимним праздником. Но к этому мы обязательно ещё вернёмся.

Ну а сегодня 19 декабря (6 декабря по старому стилю) — день памяти святителя Николая, или Николая Чудотворца. В народе — Никола Зимний. В истории города Ново-Николаевска этот день всегда играл особую роль. Город был назван в честь императора Николая II, названного в свою очередь в честь его небесного покровителя — Николая Чудотворца. Тезименитство, то есть именины, государя — это и есть 6-е (по новому стилю 19-е) декабря.

И в этот день, 6 декабря 1911 года, был освящён Городской торговый корпус, построенный по проекту Андрея Дмитриевича Крячкова. Сейчас это краеведческий музей, а тогда это было главное административное и торговое здание города.

Торговый корпус (1915 год). Фото: Музей Новосибирска

И в этот же день, только в 1914 году, была освящена часовня Николая Чудотворца на Красном проспекте, а тогда это был Николаевский проспект. Вы только послушайте, как звучит: часовня святителя Николая на Николаевском проспекте в городе Ново-Николаевске! Построена она была в ознаменование 300-летия Дома Романовых. И известно, что для этой часовни привезли колокола.

Часовня Николая Чудотворца. Фото: Музей Новосибирска

Но в доступных открытых источниках указано лишь то, что колокола для часовни везли по железной дороге в обычном вагоне и оплачивали их как багаж. При этом сказано и то, что усилиями ново-николаевской общественности на транспортировку колоколов удалось получить бесплатные билеты.

Но вот известно ли, откуда их привезли? Или, возможно, есть предположение, откуда их могли привезти в 1914 году?

Алексей Талашкин: Я работал в Государственном архиве Новосибирской области, изучал много документов, связанных с колокольным искусством Сибири и Ново-Николаевска – Новосибирска. Мне, к сожалению, не удалось найти никаких сведений о том, что к Никольской часовне были приобретены колокола и везли их по железной дороге, тем более в пассажирском вагоне или в качестве багажа.

Открытые источники — это, предполагаю, «Википедия».

Алексей Талашкин. Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Евгений Ларин: Источники в интернете вообще.

Алексей Талашкин: Но они не являются источниками достоверной информации. Всё-таки нам нужна, наверное, какая-то конкретная ссылка.

Даже когда мы просто посмотрим на фотографии часовни, то мы не увидим там колоколов. И нет там звонницы никакой. Где эти колокола можно было разместить, неизвестно. И когда уже в новейшее время восстанавливали часовню, тоже никакой звонницы не придумали. И никаких колоколов там мы не наблюдаем. Думаю, что здесь есть какие-то недомолвки или недопонимание.

Государь император Николай II действительно ввёл льготный тариф на перевозку колоколов по железной дороге. Он понимал важность колокольного звона для всех жителей империи.

Потому что это не только укрепление православной веры — колокола возвещали о государственных праздниках. Таким образом, это и укрепление империи. Колокола звучали в дни военных побед, они звучали в дни рождения всех государей, царевичей, царевен, цариц и в разные другие праздники, памятные даты. Это был голос Родины, голос государства. Поэтому был введён льготный тариф на перевозку колоколов — 1/100 копейки с пуда и версты.

Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Может быть, с этим связана легенда о том, что колокола были привезены по железной дороге. А, скорее всего, так они и были привезены, но только не для Никольской часовни. Если кто-то из слушателей найдёт документы, пришлёт в редакцию или оставит в комментариях ссылку, я буду очень благодарен, потому что это для меня будет новая информации.

Фото: Алексей Талашкин

А колокола, которые могли звучать в Ново-Николаевске в день освящения часовни Николая Чудотворца, скорее всего, были колоколами собора Александра Невского. Возможно, отголоском доносились колокола Покровской церкви, потому что она тоже находилась не очень далеко, — на современной улице Октябрьской. Сложно это сказать. Но, скорее всего, звучали соборные колокола и горожане могли их слышать.

Евгений Ларин: Давайте послушаем фрагмент того звона, который могли горожане слышать тогда над Николаевским проспектом. Что это был мог быть за звон?

Евгений Ларин. Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Алексей Талашкин: Сейчас наши слушатели услышат звон, записанный в новосибирском Музее колокольного звона, который действует при храме во имя Михаила Архангела на Большевистской улице. Там нам удалось собрать старинные колокола. Часть из них действительно находились на колокольнях городских храмов. И вот сейчас мы услышим своего рода реконструкцию того самого колокольного звона, который жители могли услышать тогда, 100 лет назад.

Евгений Ларин: Сейчас многие, наверное, себе представили, как стоит большая толпа народа на Николаевском проспекте в заснеженном городе Ново-Николаевске и слушает колокольный звон...

Что ж, в действительности вопрос о доставке колоколов в город шире, чем когда бы он касался только часовни Николая Чудотворца, потому что, очевидно, в город нужно было везти колокола. Собственного литейного колокольного производства у нас не было, а церкви строились. В дореволюционном городе их было построено достаточно много, до десяти церквей мы бы, наверное, насчитали. Откуда их могли везти? Колокола тогда лили много где, так что, как я понимаю, выбор был достаточно широк.

Алексей Талашкин: Да, колокольных производств было много, в том числе в Сибири. В 18 веке колокола отливались на Аляске, на Камчатке, в Забайкалье, в Иркутске. Иркутск был мощным колокололитейным центром. Также заводы были в Красноярске, Енисейске, Барнауле, в Омске был небольшой завод. В Томске в 19 веке тоже действовал небольшой заводик. Но, скорее всего, в Ново-Николаевск колокола привозили из Тюмени с завода Петра Ивановича Гилёва и сыновей и, вероятно, из Ярославля с завода Порфирия Ивановича Оловянишникова и сыновей.

Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Собственно эти колокола и находятся в нашем Музее колокольного звона, наверное, в большем количестве, чем другие. Известно, что в Завьяловский храм в Ордынском районе привозились колокола из Москвы. Также у нас достаточно много колоколов неизвестных мастеров. Но вот два крупнейших завода, которые в какой-то мере конкурировали друг с другом, это были тюменский завод Гилёвых и ярославский завод Оловянишниковых.

Евгений Ларин: О заводе Гилёвых в Тюмени известно, что в 1901 году он получил большой заказ на литьё колоколов для церквей, которые находились вдоль Транссибирской магистрали, — Великого сибирского пути, как её тогда называли. Попали ли ново-николаевские храмы в их число? Известно ли что-то об этом? Вот, например, в 1901 году была построена Покровская церковь на современной улице Октябрьской. Она была возведена на месте первого в городе храма, — молитвенного дома, который построили ещё в 1895 году. И потом тоже много храмов строилось. И они, как мы понимает, находились вдоль Транссиба.

Алексей Талашкин: Действительно, это был государев заказ, и исполняли его не только Гилёвы, но и Оловянишниковы. Наверное, и другие были подрядчики.

Известно, что отливались эти колокола из стреляных артиллерийских гильз, которые привозили из Прибалтики. Не знаю, каким образом их доставляли в Тюмень, но там их переплавляли и добавляли, наверное, какое-то количество олова. И колокола с таким химическим составом, — более дешёвые, чем обычные колокола, — ехали по всем храмам населённых пунктов вдоль сибирской железной дороги. Действительно, в соборе Александра Невского и в других городских храмах могли быть и гилёвские колокола.

Собор Александра Невского. Фото: Музей Новосибирска

Но вот в храме в честь иконы Божьей Матери Казанской, которая в районе ГПНТБ стояла, были колокола Оловянишниковых. По этой церкви и по этим колоколам в Государственном архиве Новосибирской области есть достаточно много документальных подтверждений и свидетельств. Храм был небогатый, колокола они взяли в долг.

Закаменская церковь (1912 год). Фото: Музей Новосибирска

Оловянишниковы прислали им колокола, но дальше возник вопрос расчёта, а денег не было, всё уходило на войну, — Первую мировую. Чтобы получить свои деньги, Оловянишников даже грозился подать в суд. Жители села Усть-Иня (сейчас район педуниверситета, а храм на Большевистской — это наследник того храма, который был построен в 1922 году) относились как раз к Богородице-Казанской церкви. И есть документы о том, что к ним обращались церковные старосты и просили возместить средства, потраченные на колокола. А они отвечали, дескать, мы — только пятая часть прихода, давайте, мол, все вместе рассчитываться.

Алексей Талашкин и Евгений Ларин. Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Евгений Ларин: А дорогие были колокола? Если храмы строили, как правило, всем миром, то колокола, наверное, тоже так покупали. Сколько нужно было денег?

Алексей Талашкин: Колокола стоили дорого во все времена. На 80% они состоят из меди и на 20% из олова. Месторождения олова до революции в России практически не были разработаны. И это олово было всё сплошь привозным, английским. Собственно, весь вопрос был в этом. Поэтому местные литейщики выходили из положения, добавляя более дешёвый цинк для того, чтобы уменьшить себестоимость колоколов и вообще не простаивать и двигаться дальше. Есть у нас чисто латунные колокола, которые состоят из меди и цинка.

Но что касается приобретения колоколов, то был у нас, например, купец Кривцов, который в Ново-Николаевске приобрёл за свой счёт достаточно большой колокол.

То есть были благодетели, как и сегодня они есть, которые сами желали купить колокола.

Но также по традиции собирали и всем миром. Третьего пути, наверное, не дано.

Нужно сказать, что 9 декабря этого года исполнилось ровно 80 лет со дня возрождения колокольного искусства в Новосибирске. В Советском союзе был запрещён колокольный звон. Первый запрет на набатные звоны был издан в декрете 1918 года. В 1920-х годах был запрещён церковный колокольный звон.

Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

И вот 1945 год, победный май. Правительство разрешает совершение колокольного звона. И к декабрю удалось договориться о том, чтобы этот звон совершать в Новосибирске. Первой стала кладбищенская Успенская церковь на Берёзовой роще. Там впервые прозвучал церковный колокольный звон в послевоенном Новосибирске. Это были два небольших колокола весом 12 и восемь килограммов и ещё шесть поддужных колокольчиков, которые были подняты на небольшую колоколенку. И тогда жители города услышали церковный звон.

Кстати, первый звон колоколов в 1945 году прозвучал не с церковных колоколен, а с театральной сцены. 12 мая 1945 года оперный театр представил публике премьеру оперы Глинки «Иван Сусанин», где в финале звучала знаменитая «Славься». И, как писал тогда журналист «Советской Сибири», всех впечатлил финал оперы, где звучали духовой и симфонический оркестры, пел хор и звонили колокола. И этот колокол из оперного театра у нас находится, в Музее колокольного звона. Отлит на заводе Гилёвых в 1904 году, весит 10 пудов 20 фунтов. Это самый большой колокол в нашей коллекции.

Евгений Ларин: Церкви в прошлом — и сейчас, наверное, уже тоже к этому стремятся — были, что называется, в шаговой доступности. Колокольные звоны сопровождали человека и в повседневной жизни, и тем более в праздники. Какие это были звоны? Какая звуковая картина сопровождала человека изо дня в день?

Алексей Талашкин: Поскольку колокола находятся на церковных колокольнях, то главная роль отдавалась церковным звонам.

Их, как и сейчас, было три вида:

• благовест, который зовёт человека в церковь,

• перезвон, который совершается в определённые богослужебные дни,

• и трезвон, который совершался как в будние дни, так и в праздники, в воскресные дни и вообще по всем торжественным случаям.

Что же касается нецерковных звонов, то они тоже звучали с церковных колоколен, и их было тоже достаточно много, но об этом мало известно. Первое, что приходит на ум, — это набатные пожарные звоны, которые совершались при пожарах. Кроме того, наш город находится на железной дороге, а она не могла функционировать без колокольного звона.

У нас есть свидетельства о том, что на железнодорожных станциях находились колокола, которые регламентировали деятельность завода, прибытие поезда, посадку пассажиров в вагоны и отправление поезда.

Также мы могли услышать колокольные звоны почтовых троек. И до революции был введён ещё целый ряд звонов. Например, звон, который собирал жителей города на патриотические беседы. Была такая практика: собирались в каких-то больших зданиях и читали людям лекции, просвещали их. Эти лекции были и церковные, и светские, они могли касаться духовной жизни, медицины, влияния алкоголя или никотина на здоровье человека. Включались специальные проекторы, так называемые волшебные фонари, с помощью которых показывали слайды.

Алексей Талашкин. Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Евгений Ларин: Туманные картинки!

Алексей Талашкин: На эти лекции люди шли с большим интересом, а собирали их звоном больших церковных колоколов.

Были у нас также и метельные звоны по всей империи. Введены они были в 1851 году, а запрещены как раз в 1918 году, поскольку они относились к набатным звонам. Советская власть все набаты запретила.

Евгений Ларин: У нас с Алексеем Владимировичем приготовлена реконструкция метельного звона.

Алексей Талашкин: Да, сейчас мы погрузимся в атмосферу Ново-Николаевска столетней давности и услышим, как звучал метельный звон.

Когда начиналась метель и заметало дороги, звонарь поднимался на колокольню и совершал звон. Для чего? Для того, чтобы заблудившиеся путники, которые шли где-то по краю города, и днём и ночью могли выйти на звук колокола. Колокольня превращалась в звуковой маяк. Давайте послушаем.

Алексей Талашкин: В частности, известно, что в Каинске, в нынешнем Куйбышеве Новосибирской области, было выездное заседание судей Томского суда. И на подъезде к городу они заблудились, — попали в метель. И вот по этому случаю начался метельный звон. И, действительно, все они вышли. Ямщик пошёл искать дорогу, сам заблудился где-то, замёрз. Но его потом нашли и откачали. И никто не пострадал. В общем, звон работал.

Евгений Ларин: Колокольный звон действительно был неотъемлемой частью жизни человека, сопровождал его повсюду и, очевидно, влиял на формирование каких-то привычек человека, образа жизни, потому что это очень хороший ориентир. Не только в метель, но и вообще в течение в течение суток.

Алексей Талашкин: Да и в течение всей жизни. Колокольный звон сопровождал людей и действительно влиял на мировоззрение.

У нас в городе, видимо, были ещё и школьные звоны, которые звали на уроки, как колокола зовут прихожан в храмы.

Не исключено, что школьники тоже шли на занятия по голосу колокола.

Евгений Ларин: Мы как-то говорили о том, что по поездам, которые приходят строго по расписанию, люди на железной дороге люди учились определять время. И по колоколу, который звонит всегда в одно время в начале службы, тоже можно было легко без часов определять время.

Алексей Талашкин и Евгений Ларин. Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Алексей Талашкин: Определяли время, определяли календарь — узнавали, будний день, воскресный или праздничный. Определяли даже, как мы увидели, состояние погоды. И вообще могли читать колокольный звон как новости. Сейчас высотные здания режут пространство города, а прежде, в условиях 1–2–3-этажной застройки, колокольни были архитектурными, духовными, звуковыми доминантами и средствами массовой информации. Новости о состоянии погоды, календаря, времени разносились мгновенно, колокола звонили для всех и все, кто слышали звоны, получали эту информацию.

Евгений Ларин: Колокола воздействовали на человека вплоть до физиологического уровня, потому что колокол — это резонирующий предмет. Металл резонирует, возникают какие-то волны, колебания. Это тоже, наверное, влияет на человека каким-то образом?

Алексей Талашкин: Да. Мы сейчас на радио «Городская волна», и, в общем, информация на этой планете разносится с помощью волн.

Звук колокола — это тоже звуковая волна, которая доносила не только информацию, но и какое-то духовное состояние, видимо, тоже.

Чем отличается звон от музыки? Тем, что в этих звуках звонарь обязательно закладывает духовную, молитвенную составляющую.

Евгений Ларин: А как быть с электронными звонарями? Сейчас многие применяют эту технологию. Да, наверное, проще. Наверное, электроника не собьётся. Но вот вступит ли человек с ней в резонанс?

Алексей Талашкин: Многие прихожане уже начинают различать звон живого звонаря и звон звонаря неживого. Даже не звонаря, а робота. Как быть с роботами на колокольнях, думаю, покажет время. Конечно, какую-то механическую заведённую пластинку, тем более в храме, наверное, не очень хочется слушать. Звонарь отличается от робота тем, что, выходя к колоколам, он думает обо всех жителях города, он к ним обращает свой колокольный звон. Он от имени всех жителей города звонит. Робот просто выполняет программу, которая в нём заложена, и ничего этого, конечно, не отражается в механическом звоне.

Сейчас в звонарском искусстве России и Сибири — не лучшие времена. Звонарей не хватает и роботы двигаются на колокольне. Но я думаю, что это пройдёт со временем. Во всяком случае, надеюсь на это. Всё-таки живой звон никакая механика не заменит.

Фото: Евгений Аникеев, nsknews.info

Евгений Ларин: Да, будем надеяться, что нас не ожидает то будущее, которое показано в классическом фильме про терминаторов.

Ну что ж, мы возвращаемся к тому, с чего начали, а именно к приближению праздников и больших праздников. Скоро Рождество. Ну, у нас сначала Новый год, а потом Рождество. Тем не менее, Рождественский звоны, как самый главный праздничный звон, должен быть, наверное, каким-то совершенно особым. Тем более, что он звучит зимой, когда бывает очень холодно. В таких условиях звон в принципе по-другому звучит. Но и звонить, наверное, нужно как-то по-другому?

Алексей Талашкин: Любопытно то, что до революции на территории Томской епархии, к которой мы относились, существовали ещё и так называемые новогодние звоны.

Евгений Ларин: Прямо на 1 января?

Алексей Талашкин: Да! Причём призваны они были к тому, чтобы отрезвить неумеренно веселящихся людей. Несмотря на то что это уже был святочный период, и многие радовались, веселились, но вот отрезвить непомерно веселящихся был призван колокол.

А Рождественские звоны были целодневными, они совершались весь день, так же, как и на Пасху.

Конечно, выражалась радость прихода Спасителя в этот мир. Звонари звонили, возвещали всем эту радость. Действительно, это великий праздник. Мы внутренне переносимся в то непростое время Рождества Христова, во время, которое изменило ход времён. И сейчас мы тоже выражаем эту радость, всякий раз проживая это событие заново.

Евгений Ларин: Сейчас мы будем слушать фрагмент такого звона.

Алексей Талашкин: Это тоже реконструкция колокольного звона. Мы услышим колокола завода Порфирия Ивановича Оловянишникова и сыновей из коллекции нашего Музея колокольного звона. Эти звуки точно звучали в пространстве Ново-Николаевска.

Поздравляю вас со всеми зимними праздниками — с Новым годом и Рождеством Христовым. Желаю всем помощи Божьей и радости в сердце.