Работа ценой в жизнь: воспоминания ликвидатора аварии в Чернобыле

Почти 40 лет назад, 26 апреля 1986 года, на четвёртом энергоблоке реактора Чернобыльской АЭС произошёл взрыв, последствия которого экосистема планеты переживает до сих пор. Атомная катастрофа возле Припяти стала одной из самых крупных в мировой истории.

Мария Кандеева

Ликвидацией аварии занимались более 526 тысяч человек, из них около трёх тысяч — новосибирцы. Подчас не осознавая смертельную опасность, они совершили настоящий подвиг.

«НН» встретились с председателем Сибирского регионального Союза «Чернобыль» Владимиром Дроздовым и поговорили с ним о трагичных событиях того времени.

Наш собеседник родился 5 января 1942 года в Павлодаре. По окончании школы получил специальность «электромонтажник», три года служил на Камчатке в радиотехнических войсках особого назначения. После армии проехал всю страну — от запада до востока, в итоге остался в Новосибирске.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Работал на различных предприятиях, жизнь текла своим чередом. Но потом случилась авария в Чернобыле, и Владимир Дроздов добровольно явился в военкомат. Поначалу брать резервиста на военные сборы отказывались: на тот момент ему уже почти исполнилось 45 лет.

«Я, наверное, с детства не иду по лёгкому пути — предпочитаю тот, где интересно и сложно. Вот и здесь решил: это моё дело. Пришёл, мне говорят: „По возрасту не подходишь“. А у меня до дня рождения ещё три месяца. В общем, уговорил — так попал в Сибирский полк химзащиты», — вспоминает ликвидатор.

Фото: Мария Кандеева, nsknews.info

О том, что произошло глобальное бедствие международного масштаба, не думали, каждый выполнял свою работу и старался быть полезным, как мог. Поначалу новосибирец занимался дезактивацией местности, потом его назначили фотографом.

«Чернобыль есть Чернобыль — никто не выбирал, куда отправили, там и пригодился. Есть по твоей специальности работа — хорошо, нет — занимайся чем-нибудь другим. Мы и лопатами землю убирали, и вывозили её, и крыши мыли, и снятый слой почвы песком засыпали. Мы пытались спасти всё, что можно.

Фото: Мария Кандеева, nsknews.info

Как-то замполит спросил: „Кто умеет фотографировать?“, ребята показали на меня. Так я стал делать снимки о работе, о жизни воинской части. Это тоже было непросто, приходилось в разных местах бывать, своё облучение получать. Но я трудился на совесть, делал что мог», — продолжает ветеран.

Радиацию измерял небольшой накопитель, который вешали на пояс. Периодически, под расписку, аппарат отдавали на «прозвон». Дозиметры появились позже, их выдавал сотрудник первого отдела перед каждым выездом. По словам очевидца, реальные показатели в документах не отображали, а писали положенные по директивам цифры.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

«В 1986 году максимальный предел был 25 единиц, потом пошло на уменьшение — 15, 10, 5. Если ты набирал больше, тебя отправляли домой. Что такое пять рентген? Это сотрудник станции в целом за год мог так облучиться, а у нас только за одну поездку в разы больше. Хотя радиация на всех действует по-разному. Вот зайдёт три человека, и они получат одинаковую дозу. Один умрёт через 10 дней, второй — через 10 лет, а третий до ста доживёт, всё зависит от разных факторов», — поясняет Владимир Дроздов.

Фото: Мария Кандеева, nsknews.info

Радиоактивное излучение — невидимый враг, поэтому и боялись его не все. Рвали цветы в заражённом поле, пилили дрова на растопку в «грязном» лесу, даже площадку для построений в воинской части обустроили плитами, привезёнными из Припяти. Некоторые и вовсе умудрялись захватить домой облучённый сувенир или заглянуть в реактор из любопытства.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Жили в походных условиях. Грелись в палатках у печек-буржуек, спали на двухъярусных койках, питались в столовой, свободное время проводили в клубе. Главное средство химзащиты — респиратор, потому что страшнее всего проглотить радиоактивную пыль. При этом рабочую униформу поначалу хранили там же, где отдыхали.

«С левой стороны висела одежда с выездов, справа — чистая, домашняя. Уже потом сделали отдельное помещение для рабочих бушлатов. Те, кто трудился в четвёртом блоке, переодевались на месте. И как-то не учитывали, что свои вещи они оставляли там же, а потом возвращались в них в лагерь», — рассуждает герой рассказа.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Платили за вредные условия хорошо. Каждому оставили 100% оклада с прежнего места и дополнительно премировали за выход в «зону». Часто по возвращении с ЧАЭС люди приобретали машины. Но купить здоровье не могли, после такой служебной командировки практически все становились инвалидами.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

На территории отчуждения Владимир Дроздов находился четыре месяца. Для кого-то — короткий срок, для него — глубокий след в жизни. Будучи деятельным человеком, в 1989 году он инициировал создание Сибирского регионального Союза «Чернобыль» и до сих пор остаётся бессменным руководителем этой организации.

Его вклад в трудное дело оценили по достоинству, новосибирец имеет несколько почётных наград. Среди них медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, которой он удостоен за мужество и самоотверженность, проявленные при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС.