«Заброшки в центре портят ландшафт»: что изменит новый генплан Новосибирска

— Насколько радикально предлагаемые изменения меняют градостроительную политику и стратегию развития Новосибирска?

Иван Штурбабин: Сам действующий генплан разработан ещё в 2007 году. Он является продолжением тех генпланов, которые были разработаны в 60–70-х годах. Это стратегический взгляд, как город будет выглядеть в будущем. Конечно, какие-то детали могут меняться со временем, что-то дополняться, изменяться.

Евгения Никулина: Генеральный план — это стратегия развития. Конечно, она может видоизменяться. У нас мир очень быстро изменяется, и город очень быстро растущий, чтобы даже такой стратегический документ стоял без изменений годами.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Зачем сейчас вносить изменения, почему нельзя оставить прежний генплан?

Евгения Никулина: Сейчас изменения в генплане — это скорее технические изменения, которые жизнь города нас вынуждает вносить, потому что заключаются новые договоры КРТ, уточняется вместимость объектов, уточняются схемы развития, в частности — метрополитена, которые требуют дальнейшей разработки. Соответственно, сначала вносятся изменения в генеральный план, а потом уже во все остальные документы.

— Если говорить про транспортные артерии как каркас города, ключевые из них, безусловно, линии метрополитена. И понятно, что здесь есть определённая логика у градостроителей, и у тех, кто стратегически занимается планированием, а есть логика обывательская, и они не сходятся. Что с этим делать? Почему, в частности, Затулинский жилмассив лишили метрополитена?

Иван Штурбабин: «Минскметропроект» проработал более 20 вариантов метрополитена. И одной из задач было, чтобы рельсовый транспорт между собой не дублировался, чтобы метрополитен не спорил с трамваем, а где-то и с троллейбусом. И задача в равной степени обеспечить доступность транспортом всех горожан.

Проложить метрополитен везде очень тяжело и очень затратно. И даже 50 с лишним запланированных станций — это очень амбициозная задача для нашего города, даже с учётом мероприятия прописаны пятидесятых годов.

Поэтому для «Затулинки» более перспективно, по расчётам «Минскметропроекта», было трамвай оставить.

Евгения Никулина: В принципе рассматривался и трамвай, и остановки железнодорожного транспорта, и автобусные остановки. И вся система рассматривалась в комплексе, когда они взаимоувязаны между собой. И для того, чтобы было более удобное и качественное транспортное снабжение с одной территории города на другую. Как раз остановились именно на этом варианте, когда у нас с Затулинки люди довозятся на трамвае, а дальше они уже пересаживаются на метро либо на автобус, в зависимости от того, куда им дальше необходимо будет добраться.

Евгения Никулина

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Многие новосибирцы не готовы пересаживаться на трамвай. Вы уверены в привлекательности и перспективности этого вида пассажирского транспорта?

Евгения Никулина: У нас есть система развития трамвая и его модернизации. И результаты мы уже наблюдаем. У нас обновляется подвижной состав. Мы видим, что тринадцатый трамвай у нас все новые вагоны ходят. Сейчас четырнадцатый маршрут «Трикотажная – площадь Калинина» обновляется, ремонтируются трамвайные пути. И причём на левом берегу у трамвая практически везде обособленные линии, и они даже более качественно и более эффективно используются, чем, к примеру, на правом.

— Если говорить о совмещении метро с наземным транспортом, то Новосибирску нужны полноценные транспортно-пересадочные узлы. Они заложены в генеральном плане?

Евгения Никулина: У нас активно для развития научного центра идёт разработка ТПУ «Университет». Для того чтобы транспортно-пересадочные узлы разрабатывать, существуют разные системы. Конечно, профильными департаментами и проектировщиками будут рассматриваться разные варианты. К примеру, принцип «сухие ноги» часто становится одним из ключевых вариантов.

«Сухие ноги» — это подход, при котором пассажир может пересесть с одного вида транспорта на другой, не выходя на улицу. 

Для этого в проекте закладывают непрерывные крытые связи: пешеходные галереи, навесы, переходы между вестибюлями станций, платформами и остановками наземного транспорта. В итоге даже в дождь, снег или сильный ветер человеку не нужно мокнуть — весь маршрут пересадки проходит в защищённом пространстве. Мы, конечно, надеемся на то, что будет использоваться самый передовой опыт, который только существует.

— Транспортно-пересадочный узел «Университет» планируют давно, но трассировка проезда к нему через лес Академгородка пугает общественников. Нельзя было направление изменить, чтобы не вырубать деревья?

Евгения Никулина: Выбрана территория, во-первых, с наименьшей растительностью — на данной территории уже есть просека под инженерные сети. И она в любом случае должна быть освобождена от зелёных насаждений. И эта территория не входит в городские леса. И, соответственно, для того чтобы минимизировать рубку деревьев, такой маршрут и выбран.

Иван Штурбабин

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Если говорить про строительство жилья, его возводят много и быстро, а дороги либо уже есть, но пропускная способность не рассчитана, или альтернативного проезда нет. Здесь в новом генплане как-то урегулирован этот аспект, чтобы развитие дорожной инфраструктуры поспевало?

Иван Штурбабин: Дороги в нём-то как раз есть. И в старом варианте они генерального плана они есть. Если бы эти все дороги были построены, ситуация транспортная была бы другой, наверное.

Евгения Никулина: Здесь скорее вопрос уже непосредственно к реализации тех мероприятий, которые в генеральном плане есть. В генеральном плане все транспортные магистрали у нас заложены, проекты планировки разработаны, все эти магистрали и внутриквартальная сеть, она также у нас предусмотрена. Когда выбираются новые площадки для развития, например, в рамках договоров КРТ производится транспортное моделирование по этой территории. И в рамках транспортного моделирования оценивается, что нужно для того, чтобы как минимум не усугубить ситуацию и, конечно, по максимуму улучшить транспортную доступность. Когда территории планируются к развитию те мероприятия, которые необходимы для развития транспортной сети также предусматриваются к реализации.

— А если говорить про рекреационные зоны, в предыдущих редакциях генплана на этом особенно акцентировали внимание, и тогда был ощутимый прирост по площади новых парков и скверов. Сейчас мы их уже можем наблюдать в реализации. Новая редакция предусматривает увеличение площади рекреационных территорий?

Евгения Никулина: Увеличение есть, хоть и небольшое. В основном увеличение за счёт того, что откорректированы какие-то водные объекты, и за счёт этого немного поменялась конфигурация озеленённых территорий. К примеру, озеро Верховое возле волейбольного центра «Локомотив Арена». Там благоустроена озеленённая территория и рядом территория, которая у нас планировалась для инженерной инфраструктуры, она вся отнесена теперь к рекреационной зоне, на которой планируется, соответственно, развитие рекреации.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

На площадках, которые мы планируем, для дальнейшего комплексного развития, в том числе бывшие производственные территории, сразу предусматриваем не только жильё и социальные объекты, но и озеленённые территории. И этими участками зона рекреационного назначения немного прирастает.

— То есть изменениями попытались сохранить баланс между необходимостью строительства, в том числе инфраструктуры, и сохранения или создания зелёных зон. По крайней мере, так выглядит ситуация на улице Покрышкина, где землю под долгостроем предлагается перевести в категорию рекреационных, а напротив через дорогу допускается жилищное строительство.

Евгения Никулина: Площадь Маркса — центр левого берега, и сейчас у нас есть уникальный шанс гармонично завершить её облик. Район активно развивается, появляются красивые современные объекты, а напротив них по‑прежнему стоит долгострой, который годами не меняется. Такое соседство выглядит неуместно и снижает общий уровень городской среды.

Поэтому принято решение рассмотреть предложение по обустройству на этой территории озеленённого пространства — сквера.

— Получается, такой глобальный документ может точечно решать какие-то застарелые проблемы города?

Евгения Никулина: Конечно. К примеру, в Советском районе у нас сквер Демакова, потом парк «Чербузы». На каких-то территориях мы даже социальные объекты переносили для того, чтобы сквер принял свою линейную, завершённую форму. Как Бугаков-парк возле заксобрания, парк «Арена». Очень много территорий, по которым вносятся изменения.

— А частный сектор и промышленные площадки? Тенденция их минимизации наметилась в нескольких предыдущих редакциях генплана. Предлагаемые изменения всё-таки направлены на расширение новых микрорайонов или на концентрацию жилья ближе к центру?

Иван Штурбабин: Сегодня площадь Новосибирска — 510 кв. километров, а площадь Москвы в пределах МКАД — примерно 900 кв. километров. То есть Новосибирск — чуть больше половины Москвы в пределах МКАД. Но там живет, если берём половину Москвы, около 8 миллионов человек. У нас в этих пределах живёт 1,5 миллиона человек. А это значит, что внутренние резервы города ещё далеко не освоены.

Фото: Алексей Фазлеев, nsknews.info

Евгения Никулина: Сейчас тенденция к тому, чтобы в центральных частях Новосибирска перепрофилировались производственные территории. С течением времени сами правообладатели иначе используют территории или продают их. В случае реновации данных территорий через договоры комплексного развития рассчитывается, какое максимально количество жилой застройки на данной территории возможно. И сразу предусматриваются резервы под социальные объекты: школы, сады, поликлиники. Прежде чем рассмотреть предложение в генеральном плане, мы в любом случае проверяем, чтоб баланс функций на этой территории соблюдался.

— Жители индивидуальной застройки часто возмущаются и просят не о комплексном развитии, а чтобы их оставили в покое и частный сектор сохранился. Возможно ли это в условиях первого по масштабам муниципалитета в стране и третьего города по численности населения?

Иван Штурбабин:

Иметь свой частный домик около станции метро — это вообще мечта, наверное, любого, кто хотел бы жить в частном домике. Но магистрали прокладываются не для того, чтобы обеспечить на условно десяти сотках домик для одной семьи.

Поэтому индивидуальное частное жильё во всём мире всё-таки расположено на периферии города, где менее дорогостоящая инфраструктура. А в центральных частях очень сложная, насыщенная, дорогая инженерная и транспортная инфраструктура, содержание которой малоэтажный частный сектор не обеспечит.

— То есть тенденция всех городов — вытеснение частного сектора и увеличение плотности застройки к центру. А зачем нам быть как все? Может, стоит оставить всё как есть без развития? Или оно неизбежно?

Иван Штурбабин: Рассматривая Новосибирск исторически, надо заметить, что и в советский период на советах и заседаниях по архитектуре и градостроительству при горисполкоме тогда поднимался вопрос, что город очень растянутый. Как результат — растянутость всех наших сетей, огромная из-за той площади города, про которую я уже говорил. Чтобы это содержать, нужно иметь большое население. Если водопровод, канализация, электричество, метро, трамваи и всё прочее обеспечивает фактически только частный сектор, то вся эта инфраструктура будет заведомо убыточной. Поэтому, конечно, город должен расти, чтобы на эту инфраструктуру «садилось» больше людей.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Евгения Никулина: Наш город развивается очень динамично — и это особенно заметно, если учесть, что ему сравнительно немного лет: за короткий срок он стал городом‑миллионником. При этом градостроительные тенденции, характерные для крупных городов, неизбежно ведут к трансформации застройки: частный сектор, особенно в центральных районах, постепенно уходит в прошлое. 

Это не вопрос предпочтений жителей — так устроено развитие мегаполисов. Если пытаться сохранять малоэтажную частную застройку в центре Новосибирска, это серьёзно ограничит возможности дальнейшего роста города.

— В проекте нового генплана предлагается дополнить перечень допустимых объектов в рекреационных зонах формулировкой «объекты научной деятельности». После истории с Сосновым бором у общественников есть опасение, что эта формулировка позволит намного больше. Опасаются за леса и парки.

Евгения Никулина: Наш город по своей сути научный: его развитие в первую очередь связано с научной деятельностью. У нас есть производства, работающие в этой сфере, — от институтов Академгородка до предприятия Eltex в Сосновом бору, о котором вы уже упомянули.

В правилах землепользования и застройки Новосибирска предусмотрена отдельная зона — РУ: зона объектов высшего образования и научно-исследовательских организаций в условиях сохранения природного ландшафта. Она позволяет в условиях сохранения природного ландшафта развивать объекты научной деятельности, развивать научную и образовательную инфраструктуру, не разрушая уникальную природную среду. Но соответствия этой зоне у нас в генплане нет. Для исключения данного несоответствия изменения и вносятся.

— Получается поправка не для того, чтобы всё вырубить?

Евгения Никулина: Наоборот, чтобы развивать, сохраняя деревья.

— А где гарантия, что деревья сохранятся в большей степени?

Евгения Никулина: Для этого существуют последующие стадии проектирования. Во‑первых, ещё на уровне правил землепользования и застройки (ПЗЗ) для этой территории установлен низкий процент застройки — это изначально ограничивает площадь, которую можно занять объектами. Во‑вторых, на этапе проекта планировки определяют переченб допустимых объектов. В‑третьих, при проектировании действуют чёткие характеристики и ограничения для зоны РУ: они регламентируют, например, допустимую площадь твёрдых покрытий и требования к сохранению существующих насаждений. Без соблюдения этих норм невозможно получить разрешение на строительство.

Евгения Никулина

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

При этом каждый из ключевых документов проходит публичные слушания. Это обеспечивает общественный контроль: жители и эксперты могут знакомиться с материалами, высказывать замечания и предлагать корректировки ещё до принятия решений.

— А если оставить просто рекреацию и вообще не трогать?

Евгения Никулина: Мы должны учитывать, что в современных реалиях научный кластер — это не просто набор организаций, а градообразующая основа территории. Он выполняет сразу две ключевые функции: обеспечивает большое количество рабочих мест — а значит, поддерживает экономическую устойчивость района и города и закрепляет статус нашего города как научного центра федерального значения.

— Кто будет платить за вот те инфраструктурные проекты, которые будут идти параллельно, а быть может, догонять в развитии те площадки, которые генпланом сейчас предусматриваются как зоны жилищного строительства?

Евгения Никулина: Это действительно сложный вопрос — он затрагивает сразу несколько уровней планирования и ответственности.

Инфраструктурные проекты формируются на разных уровнях: профильные структурные подразделения и ресурсоснабжающие организации реализуют их в рамках своих программ комплексного развития. В этих программах как раз и закладываются мероприятия, необходимые городу, в том числе для планируемых микрорайонов. Технические условия на присоединение земельных участков — это зона ответственности правообладателя участка. Если на территории требуется развитие магистральной инфраструктуры, застройщики нередко принимают в этом активное участие — в том числе через механизмы софинансирования или реализации отдельных этапов работ.

— А что касается социальных объектов, дорог, другой инфраструктуры, без которой, в принципе, жизнь в микрорайонах невозможна?

Евгения Никулина: Для любой территории, реализуемой в рамках договора комплексного развития территории, предусматривается ряд обязательств по строительству социальных объектов, которые необходимы. Все застройщики участвуют в создании мест в социальных объектах как в школах, так и в детских садах. Объекты строятся исходя из необходимости, приоритетности, которые профильный департамент определяет.

Евгения Никулина и Иван Штурбабин

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Примеры есть уже успешные есть?

Евгения Никулина: Думаю, что результаты мы будем видеть в ближайшее время. К примеру, возьмём проект КРТ «Страна Кирова». На этой территории застройщик сам своими силами строит школу и два детских сада. Также передаёт в муниципалитет резерв под поликлинику.

— Какие сроки? Многие возмущаются, что жильё уже стоит, а школа, детский сад, будут когда-нибудь позже.

Евгения Никулина: Сейчас для всех объектов общее правило, что социальная инфраструктура должна быть реализована к моменту строительства не более 60% жилой застройки. То есть, к моменту, когда застройщик введёт 60% жилья, социальные объекты уже должны существовать на территории.

В уже застроенных микрорайонах сегодня особенно остро стоит задача развития социальной инфраструктуры. Её приходится «догонять» вслед за жилищным строительством. Именно на эти территории сейчас направлены основные усилия и приоритеты: туда концентрируют ресурсы, чтобы сбалансировать застройку и создать полноценную городскую среду.

В качестве примеров можно привести Плющихинский жилмассив и Евроберег — эти микрорайоны в предыдущие годы активно застраивались, и сейчас в них особенно важно нарастить социальную базу: школы, детские сады, поликлиники, объекты досуга и транспортной доступности.

— Получается, сейчас стратегически стоит задача переломить ситуацию и как раз повлиять на очередность и скорость появления социальных объектов?

Евгения Никулина: Да, именно так. Сейчас стратегическая задача — переломить сложившуюся ситуацию и изменить подход к очередности и темпам строительства социальных объектов.

Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Иван Штурбабин: Есть примеры, когда застройщик не может заключить договор КРТ, потому что в ближайшей перспективе рядом с участком предполагаемого строительства не будет построена школа. Застройщики приходили с потенциальными участками для многоэтажной застройки, но участки недостаточны по размерам, чтобы расчетное количество детей в будущих дома хватило на целую школу или детский сад, и им говорили: «В ближайшей перспективе строительство школы в этом месте не предполагается, поэтому нет возможности заключить договор КРТ». И такие площадки ждут своего часа.

— Чего нельзя сказать о ЦУМе. Общественники до сих пор не могут простить потерю исторического торгового центра.

Иван Штурбабин: Если имеется ввиду первоначальное здание ЦУМа, то это типовой объект, который был построен более чем в двадцати городах Советского Союза, но он горел в 2000 году. После пожара его восстановили, но здание уже имело совсем другой облик. Как крупный универсальный магазин к двухтысячным-десятым годам он достиг пика своего развития. Но уже десятилетние спустя он не выдержал конкуренции с более современными торговыми центрами, расположенными по лини метро.

ЦУМ просто перестал быть ЦУМом в своем изначальном формате. Поэтому теперь его судьба решилась таким образом, что вместо торгового предприятия там будет многофункциональный комплекс, который будет включать в себя и торговлю, и офисы, и жильё, и апартаменты.

Иван Штурбабин

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Евгения Никулина: Помимо этого, в рамках договора комплексного развития территории у застройщика есть обязательства по созданию дополнительных мест в 22-м лицее. Для этого реконструировали недостроенное здание, которое долгое время стояло во дворе лицея. И теперь, после реконструкции, там будут созданы дополнительные школьные места.

Центральная часть города должна активно развиваться и своевременно отвечать современным тенденциям — именно она во многом формирует облик и ритм мегаполиса.

Наличие заброшенных, неэксплуатируемых зданий в центре напрямую снижает привлекательность района для жителей и гостей: такие объекты не только портят городской ландшафт, но и сдерживают развитие города.

— Если говорить про активных общественников, они действительно могут повлиять на результаты, и каким образом выстроена процедура?

Евгения Никулина: Для того чтобы жители могли высказать своё мнение, направить свои предложения по развитию города. Во-первых, у нас работает комиссия по вопросам внесения изменений в генеральный план. Жители на протяжении года направляли нам предложения, на основании которых, в общем-то, сейчас и вносятся изменения в генеральный план. В рамках публичных слушаний ведётся приём предложений. Сами публичные слушания будут 6 ноября с 11:00 в администрации Октябрьского района. Жители направляют предложения, эти предложения рассматриваются экспертами по генеральному плану. Эксперты анализируют предложения и высказывают своё профессиональное мнение по каждому предложению, считают они целесообразным это изменение либо нецелесообразным. После того как все предложения будут рассмотрены, эксперты дают по этим предложениям рекомендации, которые рассматриваются организационным комитетом, и принимается итоговое решение, которое публикуется в заключении.

Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

— Не боитесь, что будет много противников изменений и, возможно, придётся отказаться от тех решений, которые прорабатывали?

Евгения Никулина: Мы не боимся возражений, напротив, считаем важным услышать каждую сторону. Право жителей высказывать своё мнение — это неотъемлемая часть процесса, и мы обязательно всех выслушиваем.

За любой эмоциональной реакцией, как правило, стоит реальная обеспокоенность. Если есть недопонимание, значит мы недостаточно раскрытые детали проекта.

Наша задача — не просто зафиксировать недовольство, а разобраться в его причинах и выстроить диалог. Мы готовы подробно объяснять принятые решения. Такой обмен точками зрения помогает доработать.

— И всё-таки точку в этом споре ставите не вы.

Евгения Никулина: Решение об утверждении генерального плана города принимает Совет депутатов. Мы с муниципалитетом в этом процессе выполняем сопровождающую роль: мы готовим проект, прорабатываем предложения, обосновываем позиции и даём рекомендации, но финальное решение остаётся за представительным органом власти.

Подписывайтесь на наш канал в национальном мессенджере МАКС.