Городская волна
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Рано утром подростки учатся хуже ― научный журналист Ася Казанцева

Память ― одно из свойств нервной системы, благодаря которому часть новой информации, впечатлений и эмоций остаётся с нами навсегда, ну, или, по крайней мере, надолго. Как мозг выбирает, что запомнить? Правда ли, что гуманитарии и технари мыслят по-разному? Почему при обучении важны эмоции? Что останется в головах у детей после удалёнки? И почему мы не интересны эволюции после 40 лет? Об этом «Новосибирским новостям» рассказала популяризатор науки, автор трёх бестселлеров о человеческом мозге и поведении Ася Казанцева, приехавшая в наш город на литературный фестиваль «Сверхновая книга».

Анна Братушкина
Анна Братушкина
16:32, 19 ноября 2021

― Тяга к знаниям заложена в человеке? Или это такая традиция: все идут в садик учить новые цвета и времена года и я иду?

― У людей, как и у всех приматов (да и животных вообще), есть склонность к тому, чтобы познавать мир. И есть способность испытывать удовольствие, когда мы понимаем какие-то закономерности, лежащие в основе мироустройства, или когда сталкиваемся с чем-то новым. Хорошо известно, что нейроны дофаминергической системы, которые связаны в том числе с поддержанием внимания, интереса, мотивации и удовольствием, активируются, когда мы встречаемся с какими-то новыми стимулами. С другой стороны, если искусственно повысить количество дофамина в мозге обезьяны, то она начинает реагировать на новые стимулы с большим интересом.

Но при этом, конечно, мы живём в довольно сложном обществе. Чтобы стать его полноценным членом, человеку нужно освоить огромное количество информации, которое, по-видимому, увеличивается.

То есть, скорее всего, сейчас нам надо знать больше о мире, чем раньше надо было знать простому крестьянину, чтобы чувствовать себя полноценным. 

Хотя, может быть, это высокомерие и тому же крестьянину тоже нужно было много знать. Например, о природе и о всяких семенах.

NET_4156.jpg
Ася Казанцева. Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Но в общем информации, которую нужно запомнить, сегодня больше, чем человек готов и успевал бы осваивать совершенно добровольно. Поэтому, конечно, сегодня есть и социальное давление, когда людям объясняют, что если они не будут учиться, то не смогут зарабатывать, их не будут любить девушки (ну, или мужчины). И, в принципе, это правда так.

Развитый интеллект ― это главное, что у нас есть. Он нас отличает от других животных, позволяет нам быть такими крутыми и построить, например, Новосибирск.

― Что из всего большого потока информации мы запоминаем лучше? Как мозг решает, что ему полезно и что он будет хранить?

― Загрузка информации в память ― это процесс многоступенчатый. Сначала вокруг нас есть мир, потом в этом мире мы на что-то обратили внимание. Это первая воронка, через которую проходит информация: далеко не всё, что происходит, мы вообще замечаем. Но когда мы сфокусировались на каких-то деталях внешней реальности, мы начинаем крутить их в рабочей, или кратковременной, памяти. Она вмещает очень немного, это вторая узкая воронка. И только если мы про что-то думали достаточно интенсивно, есть шанс, что сведения запишутся в долговременную память и будут там храниться.

На каждом этапе информация теряется. Но вероятность потеряться ниже у того, что нам кажется эмоционально значимым, на что мы обращаем внимание, что мы целенаправленно, или даже непроизвольно, крутим в голове долгое время.

В любом обучении важны эмоции.

Люди склонны усваивать те школьные предметы, которые им нравятся по какой-либо причине. Когда им нравится преподаватель, когда им нравится об этом разговаривать, когда было положительное подкрепление или положительная обратная связь. Ну, например, вы выучили, рассказали друзьям, а они подумали: «Надо же, какой умный!» 

Или когда вы продемонстрировали знания преподавателю, который вам нравится, и получили положительное подкрепление. И, наоборот, с какими-то другими предметами мы можем страдать от отрицательной обратной связи. Когда что-то было скучно и непонятно, у вас не получилось, вас за это заругали — и вы подумали, что не в силах усвоить такую информацию. Тогда усиливаются нежелание и неготовность её запоминать.

В обучении, в любой работе, в достижении долгосрочных целей важны эмоции, потому что именно через них наиболее эффективно работает внимание. Причём эмоции могут быть важны по-разному в зависимости от их знака и интенсивности. Для всяких комплексных, сложных, креативных вещей положительные эмоции играют, видимо, более серьёзную роль, чем отрицательные. С задачками на креативность в лабораторных экспериментах люди лучше справляются в том случае, если до этого им создать хорошее настроение, например, дать посмотреть любимое кино.

NET_4170.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Если создать плохое настроение, поругать, то человек может обратить внимание на одну конкретную пугающую вещь, но при этом меньше видеть контекст, меньше формировать ассоциаций с другими аспектами события. Например, если на человека навести оружие, то потом он может хорошо описать само оружие, но плохо помнить того, кто его держал, и ещё хуже помнить, что происходило вокруг.

Поэтому в обучении могут быть полезными и положительные, и отрицательные эмоции, но для разных целей. Если вы хотите от человека добиться креативности, тогда нужно его хвалить. Если важно, чтобы он запомнил одну вещь, которую делать не надо, например, что нельзя совать пальцы в розетку, тогда его можно испугать.

― Моя учительница в школе уверяла, что если читать параграф с улыбкой, то он лучше запомнится.

― Наверное, не настолько прямолинейно, но это работает. Мы говорили, что в запоминании самое важное ― это фокусировать внимание. Главная проблема с любым обучением ― в том, что человек склонен отвлекаться. Эмоции ― это один из эффективных инструментов для того, чтобы отвлекаться меньше.

Если вы оказались в компании, где, обладая определёнными знаниями, можно понравиться остальным, то у вас будет мотивация учиться. 

Ну или если вам реально будет страшно завалить экзамен, вы тоже будете учить, боясь, что если не сдадите, то вас отчислят и вы умрёте под забором. 

Но обычно эффективнее отталкиваться от положительных эмоций. В идеале нужно учиться, потому что это классно и интересно.

Но в реальности у нас не столько способностей испытывать интерес, чтобы хватало на всю школьную программу. Поэтому приходится использовать и негатив. Например, когда говорят: «Получишь двойку ― бабушка будет плакать и пить корвалол».

― В одном из своих интервью вы говорили, что у вас в магистратуре не было первых пар, потому что бесполезно учить невыспавшегося человека. Есть ли ещё какие-то замечания к составителям школьного и студенческого расписания?

― Первые пары, конечно, самое главное. Сон нужен, чтобы упорядочивать информацию, которая в течение предыдущего дня была накоплена. Очень важно, чтобы сна было достаточно.

От раннего начала учёбы особенно страдают подростки, потому что они по природе более склонны к совиному образу жизни, у них просто биологически попозже начинает вырабатываться мелатонин (гормон сна), чем у детей и взрослых. 

Подросткам правда сложно рано засыпать и рано просыпаться. Хорошо бы, чтобы у них не было первых уроков.

NET_4183.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Сейчас, в пандемию, самая серьёзная проблема — это дистанционное обучение. Во-первых, на вкладке в браузере гораздо сложнее фокусировать внимание, чем на живом преподавателе. Во-вторых, у нормального обучения есть важный неочевидный плюс: дорога до школы и университета и потом обратно. Это время, когда мозг ничем особенно не занят и усвоенная информация крутится в голове, может там утрамбоваться, консолидироваться, перейти в долговременную память.

Эксперименты показывают, что запоминание происходит намного эффективнее, если между блоками информации есть периоды безделья. Причём безделья именно в таком смысле, что вы не думаете ни о чём целенаправленно и сосредоточенно, а просто идёте к метро и по дороге глазеете на домики или на перемене смотрите в окошко. 

А если вы занимаетесь чем-то, требующим сосредоточения, например, играете в компьютер или читаете книгу, то это не предоставляет мозгу возможности обработать усвоенную информацию.

В этом главный минус дистанта ― нет таких перерывов. Надо, чтобы человек сам знал, что после каждой лекции важно пойти погулять, или помыть посуду, или принять душ, чтобы мозг спокойно обработал усвоенное раньше.

― Оправдано ли разделение на гуманитариев, технарей и естественников? Действительно ли одни люди лучше усваивают знания по литературе, а другие ― по химии?

― В целом исследования это не подтверждают. Скорее наоборот: если ребёнок в принципе умный и склонен учиться, то, как правило, у него будут оценки выше среднего и по математике, и по русскому. И наоборот: если у ребёнка ниже оценки по точным наукам, то и с гуманитарными будет то же самое. По крайней мере, на школьном уровне.

Но понятно, что любой человек развивается по какой-то своей траектории, и на это влияют его собственные представления о себе. То есть вот это разделение на гуманитариев, естественников и технарей работает, видимо, не потому что что-то в мозге гуманитария мешает ему быть технарём, а скорее потому, что мы верим, что это разделение есть, а дальше включается самосбывающийся прогноз.

Вот у человека получается выучить стихотворение, а математическую задачку он решить не смог.

В биологически грамотном обществе ему бы родители сказали: «Раз ты можешь выучить стишок, то, значит, ты умный. Получается, и задачку решить можешь. Давай ещё раз объясним». А в обществе, верящем в гуманитариев и технарей, говорят: «Ну вот ты стишок выучил, видимо, у тебя гуманитарный ум, тебе и не надо эту задачку решать».

― Вы говорите, что изначально умный ребёнок хорошо учится по всем предметам. А можно ли вообще оценить интеллектуальные способности? Можно ли сказать, что да, этот человек изначально умный, он всё выучит, а у этого всё плохо с интеллектом?

― С информацией мы работаем с помощью нашего мозга. А мозг материален, у него биологическая природа, гены влияют на работу нейронов. И да, к сожалению, различия между людьми существуют, и не только по приобретённым, но и по врождённым признакам.

NET_4434.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Но дело в том, что эти врождённые признаки не так-то просто измерить, особенно на том уровне, чтобы это обладало предсказательной силой. Совершенно точно нет какого-то одного гена интеллекта, нет одного гена усидчивости, нет одного гена интереса к математике. Хотя, безусловно, гены на все эти параметры влияют. Но у нас в мозге работает порядка 14 000 генов. И каждый влияет на интересующий нас признак совсем чуть-чуть, на какие-нибудь 0,01%.

Это называется феноменом утерянной наследственности. Речь идёт о том, что если мы сравним однояйцевых и разнояйцевых близнецов, то увидим, что однояйцевые по любому поведенческому признаку в среднем похожи друг на друга сильнее, чем разнояйцевые. А это означает, что гены на этот признак влияют. У однояйцевых близнецов часто похожие способности к языкам или математике, а у разнояйцевых они разные. Но когда мы пытаемся найти отвечающие за это конкретные гены, почти ничего не получается, потому что слишком много генов влияют по чуть-чуть и слишком разными хитрыми способами. И не только прямыми, но и косвенными.

Допустим, у какого-то ребёнка ямочки на щеках, и от этого он миленький. Признак генетический, и он приводит к тому, что за эту милоту ребёнка больше любят учителя.

Ему более подробно всё объясняют, и из-за этого ему легче даётся школьная программа. Получается, генетическое влияние есть, но мы не понимаем, что это через ямочки на щеках, ведь это признак неочевидный.

Мы точно знаем, что гены влияют, что ими можно объяснить около 70% умственных различий. Более того, влияние генов проявляется сильнее по мере того, как человек взрослеет.

У детей многое зависит от того, как мы их развиваем и чему учим, а взрослые решают сами.

И обнаруживается, что если человек от природы не очень умён, то в какой-то момент он перестаёт развиваться, даже если с ним в детстве занимались. Сидит на диване и смотрит телевизор. 

И наоборот, человек с врождённым стремлением к знаниям находит больше способов его реализовывать по мере взросления. Ходит в библиотеку, сам поступает в хорошую школу, становится умнее, даже если родители им не особенно занимались.

NET_4340.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

При этом чем больше знаний уже приобрёл человек, тем проще ему усваивать новые, потому что на обработку новой информации требуется меньше усилий: уже можно опереться на то, что было усвоено раньше, видеть какие-то параллели, общие закономерности. И это ещё одна область, где может проявиться влияние генов. Загрузка новой информации зависит от процессов, происходящих в мозге на клеточном уровне.

Долговременная память — это не что иное, как рост новых связей между нейронами. Эффективность этого процесса может быть разной, всё зависит от того, сколько нужных молекул вырабатывается в клетках. При одинаковом объёме учебных часов и приложенных усилий один человек запомнит больше, а другой меньше, и первому станет потом ещё проще учиться, разрыв будет расти.

С другой стороны, процесс настолько сложный и комплексный, что редко можно предсказать, кто выиграет.

Может быть, кто-то учился медленнее, но из-за этого выработал усидчивость и постепенно обогнал юного гения в совокупных жизненных успехах. Или запоминал немного, но зато выделял только самое важное и уж это знал блестяще, так что делал меньше ошибок.  

И в любом случае на это влияет очень много генов, и не очень понятно, каких именно, так что мы пока совсем не можем редактировать эмбрионы так, чтобы ребёнок точно был умным. Правда, можем попробовать родить его от самого умного из доступных нам партнёров, это хорошая идея.

― Детей и взрослых нужно учить по-разному?

― Видимо, да. Для ребёнка важнее, как его будут учить: важнее эмоции, связь с преподавателем, с одноклассниками, насколько комфортная обстановка в школе. Для взрослых важнее контент ― что они учат и зачем. И если человек понимает, как это соотносится с его глобальными ценностями, карьерными стремлениями и так далее, то тогда условия обучения ему не принципиальны.

NET_4542.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Это всё стало заметно в 2020 году, когда люди перешли на дистант и когда появились первые исследования, как он на них влияет. И вот выясняется, что для школьников младшего возраста дистант ― совершенно бесполезная штука, то есть эффект такой же, как если бы они вообще не учились.

За полгода локдауна дети в лучшем случае не забывают, что они освоили ранее. Они могут нормально учиться только в живом контакте, не могут перед компьютером, в котором кто-то бубнит. 

Это не означает, что компьютерное обучение тут вообще не подходит, но оно должно быть совершенно другим, исходно разработанным иначе. Должны быть штуки с геймофикацией, завлекающие внимание и вызывающие эмоции.

Со взрослыми легче. 16-летний подросток может учиться дистанционно, особенно если он и раньше хорошо учился. Взрослые могут выдержать любые условия, плохого препода и так далее, если понимают, зачем эта учёба нужна.

Конечно, это не означает, что есть какая-то точка мгновенного перехода. Хорошо бы и ребёнку понимать, что информация полезна, а взрослому хорошо бы учиться в комфортной обстановке.

― Кто лучше учится ― дети или взрослые?

― Разница действительно есть. Мы говорили, что сначала информация загружается в рабочую память на короткий промежуток времени. А потом то, что в ней крутилось, имеет шанс перейти в долговременную, где объём и срок хранения потенциально не ограничены.

Но у детей и взрослых по-разному работают этапы этой схемы. Если я попрошу вас запомнить цифры 1, 9, 8, 4, 1, 9, 4, 1, а потом ещё список животных: собака, кошка, корова, свинья, павлин, петух ― и воспроизвести эту информацию...

― Цифры лучше запомнились.

― То есть вы их помните? А животных?

― Да, но, скорее всего, не в том порядке, в котором вы перечислили.

― Рабочая память быстро забивается, но при этом вместимость её немножко растёт в процессе созревания мозга. У дошкольника она маленькая: три-четыре единицы. 

Взрослый человек может запомнить семь разных единиц, цифр или животных, например.

Детям сложно удерживать внимание на нескольких объектах и понимать, какие связи между ними. Но если на чём-то ребёнок внимание задержал, то он может запомнить это надолго. У взрослого качественная кратковременная память. К тому же она лучше работает, потому что может опираться на уже существующие знания. Вот я вам говорила цифры запомнить, вы запомнили?

― Да.

― Вы запомнили, потому что, наверное, опирались на долговременную память. Какие это были цифры?

― 1, 9, 8, 4, 1 ,9, 4, 1.

― Вот. То есть они не забили вам всю рабочую память, потому что, скорее всего, вы их скомпоновали в две даты ― книжка Оруэлла и дата начала Великой Отечественной войны. Соответственно, мозг взрослого быстрее и эффективнее пропускает информацию через рабочую память, потому что он может делать отсылки к чему-то, что в голове уже записано.

NET_4361.jpg
Фото: Ростислав Нетисов, nsknews.info

Но при этом новую информацию взрослому усваивать сложнее ― нейронные связи у него растут медленно. Ему хорошо опираться на то, что он выучил, но как только речь идёт о совершенно новой области, в которой он не знает ничего, то тут же появляются трудности.

То есть если меня и 20-летнего отправить в магистратуру по биологии, я быстрее буду запоминать информацию, так как у меня уже есть профильное образование. А если по физике, то проще меня сразу пристрелить, потому что о физике я не знаю ничего. 20-летний человек тоже, возможно, без базовых знаний, но он быстрее их накопит, потому что быстрее учится в принципе. 

― А у пожилого человека как работает память?

― У пожилого и рабочая, и долговременная память уже могут быть не очень хорошими, но тут зависит от того, что это за человек и чем он занимался всю жизнь. Пожилой ― это же крайняя версия взрослого в том смысле, что ему сложно усваивать новое, но он может опираться на уже накопленную информацию. И здесь он может быть эффективнее, если хорошо и долго что-то запоминал.

Например, лексический запас у пожилых людей больше, чем у 30-летних, поэтому с задачками вроде кроссвордов старики справляются лучше, оттого что они просто больше слов в течение жизни накопили. С обработкой новых данных, задачками на скорость уже сложнее. Но тут всё индивидуально.

У пожилых людей мозг со временем портится, как портятся глаза, фигура, кожа, всё что угодно. 

К сожалению, мы не интересны эволюции в возрасте после 40 лет.

Потому что если какая-то мутация приводит к тому, что здоровье ухудшается в 20, то этот человек оставит меньше детей и меньше своих генов передаст дальше. Если же какая-то мутация приводит к тому, что здоровье портится в 40, то тогда человек успевает передать свои гены, поэтому такие мутации не отсеиваются естественным отбором и с возрастом мы рассыпаемся. Но с разной скоростью.

Интересно, что мы могли бы радикально улучшить здоровье будущих поколений, если бы всем человечеством договорились заводить детей только после 40, причём без помощи репродуктивных технологий. Тогда свои гены передали бы только те, для кого характерно замедленное старение. У мух, например, такой подход позволяет увеличить продолжительность жизни в два раза. Но, к сожалению, мы не можем создать даже один язык на всё человечество, а тут такое.

Многое зависит от индивидуальных особенностей.

Да, мозг стареет, нейроны умирают, но если человек всю жизнь занимался интеллектуальной деятельностью и у него нарощено много связей между нервными клетками, то, даже если какой-то нейронный хаб разрушился, всё равно у мозга есть обходные пути, как справиться с задачей.

То есть человек может жить вполне насыщенной интеллектуальной жизнью и в старости.

Но для этого, правда, нужно учиться и учиться, пока вам 20-30-40 лет и пока хорошо растут новые нейронные связи. 

Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook — будьте в курсе актуальных новостей Новосибирска.

Что происходит

Показать ещё