Городская волна
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Однажды в Новосибирске: горячий март, красный флаг и бабушка революции

27 марта на радио «Городская волна» (101,4 FM) прозвучал очередной выпуск «Вечернего разговора об истории Новосибирска». В гостях в студии побывал доктор исторических наук, главный редактор научно-исторического журнала «Сибирский архив» Владислав Кокоулин. «Новосибирские новости» публикуют полную расшифровку программы.

Евгений Ларин
Евгений Ларин
12:50, 01 Апреля 2020

Взгляд назад. Исторический календарь

23 марта 1924 года прошло первое общее собрание членов общества «Долой неграмотность!».

23 марта 1987 года состоялся первый выход в эфир информационно-аналитической программы Новосибирского радио «Микрофорум».

24 марта 1946 года на базе эвакогоспиталя №1239 был организован НИИ ортопедии и восстановительной хирургии. Приказ Минздрава РСФСР о его создании вышел 6 апреля 1946 года. Позже НИИ стал Новосибирским научно-исследовательским институтом травматологии и ортопедии (НИИТО).

25 марта 1898 года для посёлка Ново-Николаевского утверждены полицейские штаты. Первым полицейским приставом назначен коллежский советник Иван Копейкин.

25 марта 1940 года был образован Заельцовский район Новосибирска. Его территория появилась в результате разукрупнения двух районов — Дзержинского и Кагановического, который впоследствии был переименован в Железнодорожный. Своё название Заельцовский район получил от рек Первой и Второй Ельцовок, а они, в свою очередь, —от названия рыбы «елец».

28 марта 1958 года состоялись первые выборы академиков и членов-корреспондентов Академии наук Советского Союза по Сибирскому отделению. Среди них были в числе прочих Векуа, Мальцев, Трофимук, Будкер и Чинакал.

Долой негра!(111).jpg
Значок «Долой неграмотность!» 1927 года. Фото: kvotka.ru

Однажды в Новосибирске. Из мебельщиков в автотранспортники

29 марта 1952 года приказом Министерства местной промышленности был образован Новосибирский индустриальный техникум. Он размещался на площадях небольшого завода по выпуску пулемётных тачанок, конской сбруи и хозяйственных товаров. Занятия проводились по лесоперерабатывающим дисциплинам и холодной обработке металлов резанием. В одном из подвальных помещений стояла вагранка — шахтная печь, которую используют при переплавке чугуна и для отливки из него изделий. Работал литейный участок.

В 1961 году индустриальный техникум объединили с лесотехническим. Он получил название Новосибирский механико-технологический техникум. В нём готовили специалистов по холодной обработке металлов резанием, столярно-мебельному и керамзитному производству.

В 1966 году учебное заведение преобразовали в Новосибирский автотранспортный техникум. За годы работы техникума в нём подготовили десятки тысяч специалистов, абсолютное большинство из них — автотранспортники. Выпускники техникума работают на государственных и частных автопредприятиях, станциях техобслуживания автомобилей, в ГИБДД и в других организациях, так или иначе связанных с машинами и перевозками.

Сейчас техникум — это федеральное государственное образовательное учреждение среднего профессионального образования. Он готовит специалистов по двум специальностям — техническое обслуживание и ремонт автомобильного транспорта и организация перевозок и управление на автомобильном транспорте. Ежегодный выпуск колеблется от 250 до 300 человек. Конечно, для Новосибирска это ничтожно мало.

 

Было — не было. Ветер перемен и призрак свободы

Гость в студии — доктор исторических наук, главный редактор научно-исторического журнала «Сибирский архив» Владислав Кокоулин.

Евгений Ларин: Март 1917 года в России — время волнений и тревог, но вместе с тем это время больших надежд, время радости от предчувствия грандиозных перемен, демократических преобразований, которые начали происходить в стране в феврале.

Не могло не затянуть в водоворот этих событий и наш, уже довольно крупный для российской провинции, город. Сегодня мы будем говорить о том, как встречал весну новой жизни Ново-Николаевск в марте 1917 года.

Прежде чем начать говорить о том, что происходило в марте 1917 года в городе Ново-Николаевске, нужно понять, что произошло в конце февраля в Петрограде. Для большинства советских граждан, воспитанных большевистской пропагандой, Февральская революция оставалась как будто в тени Октября, её вроде как бы и не было вообще. Но что произошло на самом деле, если говорить кратко и ёмко?

IMG_3584_tn.JPG
Евгений Ларин и Владислав Кокоулин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Владислав Кокоулин: Действительно, знаковым событием в советское время была, конечно, Октябрьская революция. Поэтому было удивительно, когда уже в эпоху перестройки и после неё забыли о Февральской революции. Многие даже не догадывались, что основным символом Февральской революции был красный флаг. Красные флаги появлялись везде. А что произошло? Произошло отречение царя от престола.

Монархия — а совсем недавно, в 1913 году, в России пышно и помпезно отметили 300-летие династии Романовых — вдруг прекратила своё существование. На её месте возникла фактически республика, и, как оказалось, это была самая свободная на тот момент республика в мире наряду с Соединёнными Штатами Америки. В марте 1917 года в мире существовало две таких республики.

Евгений Ларин: Царя заставили отречься от престола?

Владислав Кокоулин: Да, заставили. Он был вынужден это сделать. Логика событий развивалась так. События в Петрограде в конечном итоге привели к тому, что царя вынудили отречься от престола.

Евгений Ларин: И вот мы получили парламентскую республику, верно?

Владислав Кокоулин: Пока ещё не парламентскую, а просто республику, которую сначала возглавил комитет Государственной думы, а потом Временное правительство. Это произошло очень быстро. Временное правительство существовало до его свержения в ходе уже Октябрьской революции.

Евгений Ларин: «Кто здесь временный? Слазь!» — мы все помним.

Владислав Кокоулин: Сейчас уже школьники меньше знают Октябрьскую революцию, а Февральскую знают лучше.

Евгений Ларин: Если не говорить о революции 1905 года, то Февральская революция, получается, была первой настоящей русской революцией — масштабным социальным преобразованием в нашей стране?

Владислав Кокоулин: Да, Февральская революция, в отличие от революции 1905 года, закончилась успешно. Та потерпела поражение.

Евгений Ларин: Революция 1905 года больше была похожа на восстание?

Владислав Кокоулин: Её можно называть революцией, исходя из целей и задач, которые она ставила, но она их решить не смогла. 

В политической сфере, конечно, произошли некоторые изменения, потом начались экономические реформы, которые проводил Столыпин. Но революция, которая привела к радикальной смене власти, произошла в феврале 1917 года.

Евгений Ларин: Переезжаем в Ново-Николаевск. Мы уже сказали, что наш город в определённом смысле был провинцией. Но это была не такая уж и глубинка. Здесь проходил Транссиб, здесь сходились все пути. Город не был на отшибе, в гущу событий он погрузился фактически сразу.

Каким Ново-Николаевск подошёл к марту 1917 года? Какие настроения были у горожан, что они говорили о власти? Хватало ли продовольствия, лекарств и топлива? Ведь мы понимаем, что уже четвёртый год идёт мировая война, и страна уже просто выбивается из сил. А что происходит в Ново-Николаевске?

Владислав Кокоулин: Здесь нужно выделять две сферы — экономическую и политическую. Если говорить о политической сфере, то практически никакой активности не было. В конце 1916 — начале 1917 годов здесь не было массовых митингов, протестов и забастовок. 

Политическую жизнь определяли несколько крупных объединений. Был «Закупсбыт», в котором преобладали эсеры. Формально он подчинялся Центросоюзу в Москве. «Закупсбыт» объединял сибирские кооперативы. Сибирская кооперация была сетью, которая, кстати, в годы Гражданской войны сыграла одну из важных ролей.

Кроме того, был Военно-промышленный комитет, который осуществлял поставки в действующую армию, были Биржевое общество и Городская дума. Это были центры политической жизни до событий 1917 года, до Февральской революции.

Что касается экономической ситуации, то в городе уже начались трудности с продовольствием. Жизнь была разлажена текущими событиями. Продовольствие вагонами уходило в действующую армию, а в самом городе продовольствия не хватало. Оно распределялось по карточкам, были очереди. Был дефицит, и стояла угроза голода, пусть и не такого масштабного, как это было в последующие годы. Тем не менее призрак голода над городом уже витал.

Евгений Ларин: У меня в руках книга — справочное издание «Новосибирск. 100 лет». Многие любители истории её знают, зелёная, как купорос. Здесь за февраль 1917 года приводится сообщение городского полицмейстера томскому губернатору:

«Все взоры, как социал-демократов, так и вообще рабочего класса, обращены на петроградских рабочих. Рабочие и служащие Новониколаевского железнодорожного узла выражают солидарность с бастующими железнодорожниками Москвы, Перми, требовавшими прекращения войны».

Одним из лозунгов Февральской революции было как раз прекращение войны. И вот революция свершилась. Как и когда об этом узнают в Ново-Николаевске? Всё-таки мы не центр державы. Нам, наверное, потребовалось для этого какое-то время?

Владислав Кокоулин: Дело в том, что и в центре, в столице, не сразу разобрались, что произошло. Произошла смена власти: отрёкся царь, началось движение. Тогда не было таких средств массовой информации, как сейчас. Были газеты, были экстренные выпуски телеграмм, которые печатались и продавались на улицах. Интересно, что уже 2 марта днём в Ново-Николаевске стали ходить слухи.

IMG_3538_tn.JPG
Владислав Кокоулин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: То есть в день отречения царя об этом уже стало известно?

Владислав Кокоулин: Да, получили телеграмму. На телеграфе же сидят обычные телеграфисты, которые получают телеграмму, отдают её начальнику.

Евгений Ларин: Главное — усидеть на стуле при этом!

Владислав Кокоулин: Да, усидеть и не рассказать всем своим знакомым. А уже в шесть часов вечера 2 марта на улицах Ново-Николаевска продавали экстренный выпуск газеты с телеграммой об отречении царя. Её стали читать, но пока ещё не было понятно, что это означает: царь отрёкся, и создаётся новое правительство.

Только утром 3 марта местная газета «Голос Сибири» напечатала все основные лозунги: восстание, создание временного революционного правительства, власть перешла в руки революционного народа, царь отрёкся от престола. То есть основные политические лозунги. Конечно, ещё были лозунги Учредительного собрания, восьмичасового рабочего дня и земли для крестьян, мира.

Евгений Ларин: Это уже было, это не большевиков лозунги?

Владислав Кокоулин: Нет, эти лозунги активно продвигались с 1905 года. Почему Февральская революция была успешной? Потому что эти лозунги уже были всем известны, всем понятны, за них и вели борьбу.

Евгений Ларин: Как отреагировали горожане на известие о том, что произошла революция? Общество же всегда неоднородно: кто-то поддерживает демократические преобразования, кто-то за царя.

Владислав Кокоулин: Царистских демонстраций и выступлений в Ново-Николаевске не было. Чем запомнился март современникам, так это митингами. Все высыпали на улицы, всюду возникали стихийные митинги, выходили ораторы и говорили от разных партий. Собирались где только можно, и все говорили речи.

Евгений Ларин: Какая-то эйфория!

Владислав Кокоулин: Да, это была общая эйфория. Конечно, представители официальной власти растерялись, но они предпочли сдать свои полномочия вновь образованному органу власти — Ново-Николаевскому Комитету общественного порядка и безопасности. Они просто передали себя в распоряжение полицмейстера и других начальников, которые здесь были.

Евгений Ларин: Комитет общественного порядка и безопасности — это, надо полагать, был официальный орган Временного правительства?

Владислав Кокоулин: Официально это считалось так. Но на самом деле комитеты создавались в разных городах. Что касается Ново-Николаевска и Томска, то здесь была интересная ситуация. Комитет, так же как и в других городах, создали из представителей местных общественных организаций. Городская дума как единственный законный орган власти легализировала этот Комитет общественного порядка и безопасности.

Евгений Ларин: А Городская дума осталась у власти?

Владислав Кокоулин: Да, осталась. Правда, её потом перевыбрали, но она оставалась у власти. Дело в том, что тогда Городская дума занималась не политическими делами, а городским хозяйством. Городское хозяйство же кто-то должен был поддерживать. Это был распорядительный орган.

Дума принимала постановления об уборке улиц, об охране общественного порядка, как содержать собак, что делать владельцам велосипедов и так далее. Городское хозяйство — это достаточно сложный механизм, если его начать нарушать, то оно просто развалится.

Городская дума и Городская управа продолжали заниматься городским хозяйством. Но особенность Томска и Ново-Николаевска была в том, что местный Комитет общественного порядка и безопасности отказался принимать комиссара Временного правительства. Его встретили и проводили. Сказали, что он их не устраивает и они ему подчиняться не будут.

Дело в том, что новых правил, по которым должно существовать Временное правительство, не было. Они вырабатывались на ходу. В Томске решили, что пришло время создать Народное собрание, о котором говорили областники, то есть создать в ограниченном виде, пока в рамках Томской губернии. И выборы в это Народное собрание были проведены. Оно стало органом власти уже в апреле. В марте здесь были Комитет общественного порядка и безопасности и Совет рабочих и солдатских депутатов.

Евгений Ларин: Эти два органа власти как-то разделяли полномочия, или каждый тянул одеяло на себя? Как они взаимодействовали?

Владислав Кокоулин: Всё зависело от соотношения сил. Основная активность была в руках Комитета, потому что активные социал-демократы и эсеры подключились к поддержке Комитета. Первое время Совет депутатов не проявлял такой активности, чтобы противостоять Комитету общественного порядка и безопасности.

Совет считал, что он тоже власть, тоже должен решать какие-то проблемы, но открытого столкновения между ними в Ново-Николаевске не было. Схема двоевластия была, но всё зависело от того, как они сами себе определяли свои полномочия и как складывался баланс политических сил.

Евгений Ларин: Им удавалось удерживать этот баланс?

Владислав Кокоулин: Первое время — да. Тем более что лозунги, которые продвигал Комитет общественного порядка и безопасности, пока не расходились с требованиями Совета депутатов.

Евгений Ларин: А смотрите, какие люди руководили этими органами власти! Комитет возглавлял Николай Жернаков — двоюродный брат первого городского головы Владимира Жернакова. Вообще фамилия Жернаковых в городе была очень известна.

Первый универсальный магазин, по крайней мере, один из первых магазинов, принадлежал Евграфу Жернакову. Владимир Ипполитович Жернаков был очень успешным городским головой. А во главе Совета депутатов встал лидер социал-демократов, меньшевик Владислав Герман-Каменский. Он и осенью 1917 года сыграет в городе определённую роль. Жернаков и Герман-Каменский были людьми известными, уважаемыми.

Владислав Кокоулин: И представителями революционных партий!

демонстрация 1.05.1933_(1).jpg
Демонстрация 1 мая 1933 года. Фото: Музей Новосибирска

Евгений Ларин: И всё у них, казалось бы, было хорошо. А что говорили на митингах и писали в газетах? Сохранились какие-то яркие, характерные цитаты того времени?

Владислав Кокоулин: На митингах обсуждали любую тему, которую оратор считал нужным объявить.

Евгений Ларин: Можно было собираться группами более десяти человек без соответствующих разрешений?

Владислав Кокоулин: Можно было сколько угодно. Собирались огромными толпами — сколько влезало на площадь или в цирк. Собирались, слушали. Специально никто не готовился. Первое время ораторы говорили, что Россия стала самой свободной, что у нас самоуправление и так далее. Но характерно то, что потихоньку к концу марта все эти митинги и собрания сошли на нет по вполне прозаичной причине.

Казалось, что пришла новая власть, новая эпоха, и все проблемы сразу решатся. Но шёл день за днём, проблемы оставались и, более того, нарастали. Надо было обеспечивать граждан продовольствием, топливом, решать городские проблемы, а эти проблемы не решались. Угроза голода, которая висела до революции, к концу марта стала ещё более реальной.

Евгений Ларин: По поводу эйфории. Мы уже сказали, что всё в марте 1917 года совершалось под красным флагом. В эти же дни — возможно, под шумок — жители Ново-Николаевска лишили звания Первого Почётного гражданина города графа Фредерикса, бывшего барона.

Император ему пожаловал титул графа, а новониколаевцы — звание Почётного гражданина. А потом, в марте 1917 года, взяли и лишили его этого звания. Выходит, сделали они это не потому, что обиделись на него за то, что он скрепил своей подписью манифест об отречении царя от престола, а просто на волне ликования?

Владислав Кокоулин: Скорее всего. Дело в том, что сохранился только один-единственный документ об этом — решение Городской думы, где просто написано: «Лишить барона Фредерикса знания Почетного гражданина». Почему — не объясняется. Существует много версий, историки спорят, дискутируют, за что его лишили.

Евгений Ларин: Это уже был старый человек, он никого не трогал.

Владислав Кокоулин: Да, никому не мешал. Можно было его этого звания и не лишать, ничего бы не изменилось. Возможно, это действительно сделали под шумок, уничтожая все пережитки царизма. Есть и такая версия. Можно ещё какие-то версии выдвигать.

К сожалению, у историков нет документов, только единственная запись — решение Городской думы. Возможно были и другие документы, но события развивались стремительно, и уже к осени про Фредерикса и про отречение никто и не вспоминал.

Евгений Ларин: Есть ещё интересный факт, который указывает справочник, который мы сегодня уже упоминали: с 8 по 10 марта в Ново-Николаевске находилась Екатерина Брешко-Брешковская.

34567.jpg
Екатерина Брешко-Брешковская. Фото: twitter.com/tvitter

Владислав Кокоулин: Да, «бабушка русской революции».

Евгений Ларин: Так её вроде назвал Керенский. А встречали её большие толпы народа с возгласами ликования, с пением «Марсельезы», со знамёнами. Что это за птица такая, что к ней было приковано столько внимания?

Владислав Кокоулин: Во-первых, почему она здесь оказалась? Дело в том, что все революционеры, которые находились в ссылке, после того как стало известно об отречении царя, потянулись в центр. Через Ново-Николаевск проезжала не только Брешко-Брешковская, но и менее известный депутат Петроградского Совета Церетелли.

Просто Брешко-Брешковская была своеобразным символом эсеров, она была старым народником, говорила о революции уже тогда, когда ещё даже не было тех, кто участвовал в революции 1917 года.

Евгений Ларин: Она уже в 1917 году была бабушкой?

Владислав Кокоулин: Да, она уже в те годы была бабушкой. Она была достаточно пожилой, но тем не менее она была одним из символов борьбы против царизма, которую вели народники ещё в 1860-70 годы, символом эпохи. К 1917 году для большинства революционеров это уже было областью преданий.

Евгений Ларин: Чем Брешко-Брешковская занималась в нашем городе? Просто была проездом?

Владислав Кокоулин: Она приехала в город 9 марта в семь часов утра. Есть разночтения, но это точная дата. Вокзал был переполнен публикой. Её вагон был украшен красным флагом, её встретили с военным оркестром, исполняли «Марсельезу». Подъехала тройка, в которой кучером сидел председатель местной кооперативной организации, её с почётом усадили и повезли на собрание уполномоченных кредитного союза.

Потом она заехала в Комитет общественного порядка и безопасности, рассказала о том, что старая власть свергнута, наступила эра свободы, напомнила, что за это мы боролись ещё много лет назад, при царях Александре Втором и Александре Третьем, и поставила задачу укрепить завоевания революции, воспользоваться добытой свободой для развития государства, блага и процветания всех его жителей.

На следующий день она уехала из Ново-Николаевска дальше — в Омск, в Петроград. Через наш город ежедневно проезжали политические деятели, просто они были более мелкого масштаба. Некоторых как крупных деятелей мы узнали позднее.

Евгений Ларин: А Сталин не в это время проезжал? Он же тоже из ссылки возвращался?

Владислав Кокоулин: В нашем городе он никак не отметился. Он в Ачинске проводил митинги, а Ново-Николаевск проехал как-то незаметно. Сталина мы знаем уже только из «сталинских» времен. А в марте 1917 года кто знал, кто такой Сталин? До того как он стал руководить партией, о нём, о его роли в революции никто не знал.

Евгений Ларин: Насколько я понимаю, главной политически активной партией в это время были эсеры?

Владислав Кокоулин: Да.

Евгений Ларин: Но также существовали и многие другие партии, которые также подключались к работе, также получали места в Совете. И вот любопытный момент. В историческом календаре на Новосибирском краеведческом портале есть такая запись: «24 марта 1917 года в Новониколаевске состоялось организационное собрание сибирских федералистов для выработки программы создания самоуправляющейся Сибири». Что это значит? Кто такие федералисты?

Владислав Кокоулин: Это ещё один из интересных феноменов Февральской революции. В Томской губернии в марте 1917 года ещё действовал Союз русского народа, который до революции был единственной легальной организацией, его не распустили. Подпольно, а после революции — легально, действовала организация эсеров, действовала социал-демократическая организация — РСДРП, которая тогда ещё не делилась на большевиков и меньшевиков.

В Сибири это разделение произойдёт летом-осенью 1917 года. До этого была единая организация, но там, конечно, как и во всех партиях, велись споры. Большинство людей о программных разногласиях большевиков и меньшевиков не имели представления либо что-то слышали и читали.

Также у нас действовали республиканцы-демократы, это был аналог кадетской партии. И появилась партия федералистов. Связано это было с тем, что в Томске активно действовали сибирские областники, выступавшие за автономию Сибири. После Февральской революции стали говорить, что Россия должна быть федеративной республикой, и Сибирь должна быть одним из субъектов федерации.

IMG_1480_cr(1).jpg
Флаг «Соединённые штаты Сибири» (в центре) на Монстрации 1 мая 2017 года. Фото: nsknews.info

Евгений Ларин: Не отдельным государством.

Владислав Кокоулин: Нет, тогда об этом не было речи. Сибирь должна была быть самостоятельным федеративным образованием, где сибирские проблемы решала бы Сибирская областная дума. Они решили эксперимент с созданием Сибирской областной думы реализовать на губернском масштабе в Томске — созвать весной 1917 года губернское Народное собрание, которое будет законодательным органом для Томской губернии.

А в Ново-Николаевске как в части Томской губернии должны были создать городское народное собрание, которое должно было быть законодательным органом в рамках города Ново-Николаевска. Здесь появилась партия федералистов, которая как раз провозгласила эти лозунги и участвовала в выборах в народное собрание, которые прошли уже в апреле 1917 года. Правда, федералисты в городском народном собрании получили только одно место, но тем не менее свою активность они проявили.

Евгений Ларин: Нужно сказать, что с областническим направлением в Новосибирске связаны названия двух улиц — Потанинской и Ядринцевской. Насколько я понимаю, Потанин и Ядринцев были из Петербурга?

Владислав Кокоулин: Да, они учились в Петербурге, там они обсуждали свои идеи народнического толка. Потом благодатная почва нашлась в Сибири. У них не было цельной программы, потому что одно время они выступали за введение земства в Сибири, потом они выдвигали ещё ряд требований.

Чёткой и последовательной программы не было, как была она, например, у социал-демократов. Цели ставились — автономия Сибири, преимущество Сибири в экономическом отношении, поскольку здесь в начале 20 века очень бурно развивалось сельское хозяйство.

Неравноправные условия, которые создавало центральное правительство сибирским предпринимателям для реализации своей сельскохозяйственной продукции — вокруг этого шла дискуссия в экономической программе.

В политической программе была Сибирская областная дума, которая должна была быть законодательным органом для Сибири как для субъекта федерации, если говорить современным языком.

Евгений Ларин: И в это вылилась так называемая бело-зелёная Сибирь, которая «маячила» за некоторое время до появления Колчака, связанная с именем Гришина-Алмазова?

Владислав Кокоулин: Да. Это была просто попытка реализовать идею Сибирской областной думы. Но логика борьбы была такая, что Сибирскую областную думу, которая фактически активно действовала летом 1918 года, с началом Гражданской войны, Временное сибирское правительство, по сути, распустило. Лозунг эсеровской автономии Сибири реализовать не смогли.

Евгений Ларин: Митинги и собрания — это, конечно, прекрасно. Но должны же быть у людей ещё какие-то занятия! Чем жили в это время обычные люди, как развлекались?

Владислав Кокоулин: В марте 1917 года как раз «развлекались» тем, что ходили на митинги и слушали. А к концу марта, когда уже стала иссякать революционная энергия, когда люди устали слушать бесконечных ораторов с их бесконечными лозунгами, народ стал ходить обратно в театры. Интересно, что в Ново-Николаевске был цирк, который находился в районе современной площади Кондратюка. Туда ходили и на митинги, туда же ходили и смотреть борьбу. Был в городе электротеатр, или кинотеатр, как нам более привычно говорить, Махотина.

Евгений Ларин: На площади Ленина ему стоит памятник.

Владислав Кокоулин: Да. К концу марта стали приходить интересные кинокартины, например, «Жертвы борьбы за свободу» о событиях в Петрограде 1 марта 1917 года. Свеженькая картина. Были фильмы «Позор Дома Романовых», «Гришка Распутин» — известные кинокартины, которые тоже сняли сняли на злобу дня, их горожане активно смотрели.

В конце марта революция ещё продолжалась. Если говорить об апрельских событиях, то в апреле уже вернулись старые развлекательные дореволюционные программы и те патриотические фильмы, которые снимали в годы Первой мировой войны.

Евгений Ларин: Важнейшее событие в жизни Ново-Николавска произошло также в марте 1917 года. На Томском губернском продовольственном съезде было принято решение о представлении Ново-Николаевску прав уездного города и об образовании Ново-Николаевского уезда. Что это дало нашему городу?

Владислав Кокоулин: В тот момент это ничего не дало. Это лишь давало городу возможность участвовать в выборах в Народное собрание и создать своё городское народное собрание как орган самоуправления. Уезда как такового пока не было. Пока просто повысили статус города.

Потом, в 1918 году, шла дискуссия о том, где вообще быть губернскому центру. Томск находился в стороне от транспортных магистралей, основной из которых был Транссиб. Ново-Николаевск мыслился как логичный центр губернии. После окончания Гражданской войны, после разгрома Колчака, большевики перенесли центр как раз сюда.

В 1920 году центр Томской губернии перенесли из Томска в Ново-Николаевск. Причём губернский ревком остался и в Томске, и в нашем городе его тоже создали. Шли споры. Дело в том, что тогда это не было законодательным актом, когда это всё спокойно прорабатывается и принимается. Все решения зависели от соотношения сил.

Ново-Николаевск фактически становился экономическим центром, но политическим центром оставался Томск, там находилась часть губернских органов в 1920 году. А в 1921 году в Ново-Николаевск перенесли центр всей Сибири, Сибревком переехал сюда из Омска.

А пока в 1917 году статус Ново-Николаевска повысили до уездного города, центра Ново-Николаевского уезда, но реальных каких изменений не произошло. Все резко меняться стало уже скоро, летом-осенью 1917 года.

IMG_3505_tn.JPG
Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Как всё изменилось к октябрю 1917 года?

Владислав Кокоулин: К октябрю 1917 года возникло несколько проблем. Первая проблема была общероссийского масштаба. Когда отменили полицию как символ старого режима, выпустили из тюрем заключенных, казалось, что порядок обеспечит народная милиция.

Но дело в том, что полиция занималась не только политическим сыском, она занималась борьбой с уголовной преступностью. А это не то, что можно сделать на энтузиазме рабочих, солдат и матросов. Это сложная агентурная работа, выявление. Эту работу делала полиция. Она её перестала делать, и всю Россию весной-летом 1917 года захлестнул рост преступности.

Второй проблемой было самостийное возвращение с фронта солдат. Солдаты просто стали уезжать с фронта.

Евгений Ларин: Дезертировать?

Владислав Кокоулин: Да, если говорить в современных терминах. Тогда их не применяли. Про них говорили, что они дезертиры, но они считали, что они в свободной России, дескать, отвоевали — и хватит. Мир заключаем и не воюем. А тут землю или что-то ещё делят, надо успеть. Начался хаос. Солдаты же штурмом брали паровозы, штурмовали железную дорогу с оружием в руках, заставляли их везти домой.

И, в-третьих, нарастали продовольственные трудности, в городах в том числе. Лето-осень 1917 года отмечены ростом цен.

И четвёртое: как бы это парадоксально ни звучало, в Ново-Николаевске сложился топливный кризис. То есть вокруг леса, а основным видом топлива были дрова. Но лес сам себе не приедет в город. Нужно его было рубить, подвозить, требовались извозчики. Доставлять дрова в город не было возможности, и осенью город начал замерзать. Достать дрова было практически невозможно.

За лето сожгли всё, что можно было сжечь. Деревянные тротуары, заборы — всё пошло в топку. А впереди уже маячила холодная зима 1917-18 годов. Все эти сложности очень чётко обозначились осенью. И что самое интересное (мы об этом уже говорили) — что Октябрьскую революцию в нашем городе не заметили.

Евгений Ларин: Октябрь 1917 года и последовавшие за ним события — это, конечно, отдельная история. Мы уже говорили о них и в более ранних выпусках и, несомненно, вернёмся к ним ещё не раз.

Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook — будьте в курсе актуальных новостей Новосибирска.

Что происходит

Показать ещё