Городская волна
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Без коронавируса

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Городской треш

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Актриса Валентина Широнина: «Эмигранты взревели, услышав Есенина и Пушкина»

В прямом эфире на радио «Городская волна» (101.4 FM) побывала заслуженная артистка России, актриса театра «Красный факел» Валентина Широнина. Она рассказала о том, как проснулась знаменитой, почему манера игры по-тюзовски не работала в «Красном факеле», как театр встретили русские эмигранты в США и почему приходилось плакать из-за мужа-актёра.

Регина Крутоус
Регина Крутоус
11:39, 10 Июля 2020

Досье: Валентина Широнина родилась в Новосибирске в 1942 году. В 1964 окончила Новосибирское театральное училище. Начинала играть на сцене новосибирского ТЮЗа, а в 1978 году получила приглашение в труппу театра «Красный факел», в котором работает и по сей день. В 1993 году за роль Нины Рассадиной в спектакле «Сорри» по пьесе Александра Галина актриса была удостоена премии новосибирского отделения Союза театральных деятелей «Парадиз». Заслуженная артистка РСФСР. Педагог Новосибирского государственного театрального института.

Регина Крутоус: Валентина Ивановна, здравствуйте! Я очень рада вас видеть!

Валентина Широнина: Здравствуйте, мне очень приятно!

Регина Крутоус: Прошлый год для вас был юбилейным — 55 лет творческой деятельности. Вы состоялись в своей профессии: и как актриса, и как педагог. А что думали о вашей затее родители, когда узнали, что дочь свяжет свою жизнь с театром?

Валентина Широнина: У меня был замечательный папа. Простой рабочий и очень талантливый человек. Он занимался живописью, резьбой по дереву, у него даже были выставки — самодеятельный художник. Когда я поступала в театральный институт, он очень гордился мной первое время.

Он почти как отец Гурченко, немножечко напоминает его, потому что он относился ко мне с такой же любовью, гордостью и ожиданием. Он чуть-чуть не дождался моего звания заслуженной артистки, умер. Но видел какие-то спектакли, кропотливо собирал все заметки из газет, наклеивал всё это, делал альбом с фотографиями.

IMG_1528_tn.JPG
Валентина Широнина. Фото: nsknews.info

Регина Крутоус: А почему именно Новосибирск? Москву, Ленинград тогда не рассматривали? Там же много театральных вузов.

Валентина Широнина: Всё получилось случайно. Я, конечно, хотела быть артисткой, но для меня идеалом артистки были Любовь Орлова и Марина Ладынина — красивая, блестящая актриса. А я маленькая, невысокого роста, с веснушками. Я понимала, что не гожусь в артистки, что я никакая не Орлова. Всё получилось случайно.

Однажды мы делали литмонтажи, и педагог по литературе давал нам тексты и стихи. Мы выстраивались и на праздниках 1 Мая или 7 ноября читали разные стихи о революции, о КПСС, о подвигах коммунистов.

У меня был очень простой и наивный текст о том, как басмачи захватили маленькую девочку командира и поставили условие: или они бросят её в пропасть, или он сдастся со своим отрядом. Конечно, он не сдался, и девочку сбросили в пропасть. Представляете, идёт литмонтаж, все читают, в зале творится чёрт-те что: разговаривают, бьют друг друга по башке — в общем, ведут себя достаточно вольно, никто особенно никого не слушает. Начала читать я.

Вначале был шум, где-то в середине вдруг все немножко затихли, а в конце, когда уже девочка полетела в пропасть, фразу «Папочка!» я прочла в мёртвой тишине. Наутро, как говорится, проснулась знаменитой в своей школе. Меня стали приглашать в кино и на каток мальчики старших классов.

Таким образом я сама в себе обнаружила талант. Раньше я даже не подозревала о нём. Даже стеснялась этого — мол, какая я артистка? В конце десятого класса ко мне вдруг влетает моя подруга и говорит: «Валька, ты представляешь, в Новосибирске открывается театральное училище! Пойдём со мной!» Она очень хотела быть артисткой.

Я бы не поехала в Москву. Я как-то ничего особенно и не знала про все эти московские институты. Ну, ходила в театры Новосибирска. Для себя я уже решила, что поступлю в педагогический институт или стану химиком. Но подруга заставила меня пойти с ней в театральное училище за компанию. Я пошла.

Репертуар у меня был, потому что учителя постоянно давали мне материалы, чтобы я их выучивала и выступала на различных конкурсах. Так получилось, что на прослушивании меня сразу взяли на второй курс, минуя первый. Таким образом, неожиданно для себя я обнаружила возможность владеть аудиторией, читать так, чтобы зал замирал и начинал слушать. Короче говоря, я поступила.

Училище тогда только образовалось. Все наши педагоги были практики. У нас не было так, как сейчас, когда педагоги работают только в институте. Это были народные и заслуженные артисты, которые много работали в репертуаре. Они все прошли очень хорошую школу, все были выпускниками московских институтов, знали эту школу и передавали её нам.

Плюс была тесная связь с театром. Мы учились у Константина Савича Чернядева, а он в то время был главным режиссёром театра «Красный факел». Нам выделили помещение наверху — там, где у нас сейчас пошивочный цех. Это был большой зал, в котором мы в то время занимались.

Ему было удобно, закончив репетицию, подниматься к нам наверх, чтобы проводить занятия. Закончив занятие, мы каждый вечер бежали смотреть спектакли. В конце первого курса мне уже дали маленькую роль, я поехала на небольшие гастроли. Играла мальчишку в спектакле «Барабанщица».

На втором курсе мне даже давали зарплату, я ездила с «Красным факелом» на гастроли в Одессу и Львов, впервые уехала из Новосибирска от родителей. В общем, это было интересно. Мы выпускались в тесной связи театра, практики и учёбы, очень любили своих педагогов. Мы были самодостаточны.

Я даже помню, что нас курировал какой-то профессор из ГИТИСа. Он приезжал, наблюдал за нами, и ему очень понравился один наш студент. Он предложил ему перейти на учёбу в Москву к нему на курс, но мы, предположим, уже учились на третьем курсе, а к нему надо было переходить на второй. Сашка отказался, он считал, что ему это незачем. Подумаешь, в Москву на 2-й курс, когда он здесь с такими педагогами и уже на третьем курсе! Такие мы были.

Когда окончили институт, у нас был полный зал «купцов» и режиссёров из разных театров. Приехала вся режиссура из региональных (провинциальных) театров Омска, Красноярска, Иркутска, Владивостока, Барнаула, Новокузнецка. И у каждой было по несколько предложений. Студент даже мог выбрать театр.

Сейчас другая ситуация. К сожалению, почти каждый театр или город имеет свою студию, училище или институт культуры, где обязательно есть актёрский курс. Они оттуда набирают ребят, и им устроиться стало гораздо сложнее. Тем не менее — ничего: ребята находят себя, работают в разных городах. И в Москве, и в Петербурге работает много наших учеников.

Регина Крутоус: А подруга-то поступила?

Валентина Широнина: Нет. К сожалению, подруга не поступила, хотя очень хотела.

Регина Крутоус: Валентина Ивановна, вы ведь вошли в состав первого выпуска театрального училища, и диплом вам вручили под номером один. Как лучшей студентке?

Валентина Широнина: У меня был диплом с отличием, и это был самый первый выпуск. Сейчас я не вспомню, у кого ещё был диплом с отличием, поскольку в конце четвёртого курса я уже играла в спектаклях «Красного факела» и в двух спектаклях Театра юного зрителя.

То есть уже вовсю работала, училась на одни пятёрки и играла в дипломных постановках. Мне выдали диплом с отличием, который считается первым. Это случилось потому, что я из первого выпуска и очень активно была занята во многих спектаклях.

IMG_1555_tn.JPG
Регина Крутоус. Фото: nsknews.info

Регина Крутоус: Как вы сейчас, спустя много лет, вспоминаете студенческие годы?

Валентина Широнина: Вы знаете, это же были 1960-е годы. Это было особое время. Я даже не могу вам объяснить. Как будто бы в воздухе витало ощущение свободы. Казалось, что мы можем всё, мы всё совершим.

Помню, как на втором курсе, когда Гагарин полетел в космос, у нас закончились занятия, и мы выбежали на улицу как сумасшедшие. Я даже не могу вам передать, какое у нас тогда было ощущение. Нам мастер Константин Савич тут же сказал: «Давайте покажем этюд, как космонавт ведёт себя в кабине».

Мы не могли этого сделать, потому что мы мало знали. Мы даже не имели представления о том, что это такое, что это за корабль, как там сидит космонавт, как он одет. Во всяком случае, ощущение своей значимости и того, что мы свернём горы — это витало в обществе и было в нас.

Помещений в училище не было. Сначала мы учились в крыле оперного театра, потом нам выделили помещение на первом этаже жилого дома. Жильцы всё время жаловались, потому что, когда у нас шли танцы или ритмика, топали все. Естественно, мы мешали.

Когда нужно было делать дипломные спектакли, в училище не было сцены. Мы делали их в комнатах и аудиториях, а потом надо было защищать диплом и играть постановки на сцене. Мы выходили на сцену театра только в 22:00. Когда заканчивался спектакль в «Красном факеле», в силу вступали мы: репетировали до часу и до двух ночи. Потом всей гурьбой шли ко мне. Мама стелила нам спать на полу, кормила нас. Мы были счастливые. Шли пешком очень далеко, но всё было нипочём.

Регина Крутоус: Валентина Ивановна, а как театр вошел в вашу жизнь и почему он в ней остался?

Валентина Широнина: ТЮЗ сделал на меня заявку, и я пошла к ним. Это был золотой век театра, но я туда вошла, уже имея за спиной спектакли: «Алкины песни». Потом появился значимый для меня спектакль «Сотворившая чудо», где я играла слепую и глухонемую девочку.

Это пьеса Гибсона, американского драматурга, достоверная история. В Америке действительно была такая женщина. Учитель помогал ей адаптироваться и жить в этом мире, потому что она была очень буйной, активной. Она могла сделать всё что угодно. С ней невозможно было жить в одном доме. Весь спектакль был построен на процессе этого обучения. То есть репертуар у меня был.

Я работала много, до головокружения. Мы играли сказки для маленьких детей, потом спектакли для младших школьников, для среднего поколения и для старших. Мы были обязаны ставить спектакли для юношества и для маленьких детей.

Почти каждый день в 10-11 часов шёл детский спектакль, какая-нибудь сказочка. Дети, которые учились во вторую смену, сначала смотрели сказочку в театре, а потом шли в школу. Работали много. При этом делали и новые спектакли.

Шестидесятые и семидесятые годы назывались «золотым веком», потому что собралась очень большая и активная труппа замечательных и ярких актёров во всех поколениях. Анастасия Васильевна Гаршина, Эрих, Орлов, Мовчан — блестящие актёры московско-ленинградской школы. 

И влилась молодая группа: Бирюков, Петухов, Наймушин, Решетников, Широнина и ещё масса дерзких, молодых и красивых ребят. Это была уникальная труппа. В этот период у нас зал ТЮЗа переполнялся на все вечерние спектакли. А про «Красный факел» в тот период рассказывали анекдот, что идут «Три сестры», а на сцене — «Дядя Ваня».

В «Красный факел» тогда не ходили, все ходили в ТЮЗ, но ситуации менялись. Менялись режиссёры. Многие актёры уходили. Театр — дело живое. Каждый театр переживает разные периоды в своём развитии, когда он мало посещаем и неинтересен. Или бывает период расцвета, «золотого века», когда все спектакли хороши и потом входят в сокровищницу и историю театра.

Мне повезло, что я очень органично влилась, а потом стало тесно. В том смысле, что, когда я была молодая, играла много таких ролей, но возраст идёт, хочется играть серьёзные и большие роли взрослого репертуара. В тот период всё было очень жёстко лимитировано.

Нас обязывали играть драматургию для школьников, и ты не рос. Даже наоборот — заштамповывался и становился неинтересным актёром. Хотелось развития. Так однажды я шла по аллейке, а навстречу мне Семён Семёнович. Спросил у меня: «Ну что, как ты?» «Да ничего», — ответила я. «А к нам не думаешь?» Я ответила, что это моя мечта.

О моём переходе решали на уровне партийной организации. Не отпускали и даже грозились. В общем, было сложно, но я перешла в «Красный факел».

Если в ТЮЗе я была звёздной актрисой и играла всё, то в «Красном факеле» оказалось, что мои навыки совсем не годятся. Всё потому, что там другая манера игры, другой репертуар, другой способ взаимоотношений между актёрами, а я всё делала чуть-чуть по-тюзовски: легко и задорно, весело и быстро.

Мне понадобилось несколько лет, чтобы перестроиться и найти свою нишу, уловить, поймать то, как работали в том театре. А тогда там работали такие актёры — ни в сказке сказать, ни пером описать. Могикане!

Мне очень помог мой супруг Валерий Николаевич Чумичёв. Мы работали вместе, он был прекрасным актёром. Он и в ТЮЗе работал, но в основном участвовал в драматических спектаклях, преподавал. Он был беспощаден ко мне. Он такую стружку с меня снимал, так меня ругал: «Что ты делаешь? Как ты играешь? Ты ещё не поняла что, а уже играешь!»

Я плакала, это было больно, но самым большим моим достижением в этой ситуации был спектакль, в котором мы играли вместе с Валерием Николаевичем главные роли. Спектакль назывался «Человек, который платит». Ко мне в гримёрку зашёл Серёжа Грановесов — он тогда работал в театре «Красный факел» — и сказал мне, что я теперь распрощалась со всеми тюзовскими штампами и работаю как краснофакельская актриса. Большей похвалы я в своей жизни не слышала. Для меня это было очень ценно и очень дорого.

IMG_1587_tn.JPG
Валентина Широнина. Фото: nsknews.info

Регина Крутоус: Не могу не спросить о переломном времени начала 1990-х. Тогда поставили спектакль «Сорри», в котором вы играли на одной сцене вместе с мужем, и случился гастрольный тур по Америке. Расскажите об этом и об эмоциях тогда ещё советских граждан.

Валентина Широнина: Знаете, об этом можно очень долго рассказывать. Это интересный период. У нас Булгакова Галина Григорьевна, в те годы — директор театра «Красный факел», поехала как-то по обмену в Америку по вопросу организации театрального дела. Она побывала в нескольких городах, подружилась там с актрисой и женой Кросби, который очень почитаем в Америке. Дело не в этом.

Галина Григорьевна обнаружила в Америке многих эмигрантов, которые уже тосковали по русскому языку и даже забывали его. Была организована гастрольная сеть в разные города, где приглашали разных актёров, звёзд. Ездили Смехов, Райкин, Басилашвили вместе с Фрейндлих. А потом она нам сказала: «Ребята, у вас есть спектакль на двоих, можно поехать без всего»; дала нам телефон, мы позвонили. Нас попросили прислать рецензии и кассету с записью спектакля.

Мы всё отправили и забыли об этом, а тут вдруг нам приходит приглашение с золотой гербовой печатью. Его открывала секретарша, так у неё руки тряслись, потому что мы такого никогда не видели.

Мы поехали тем путём, по которому ездили все наши знаменитые актёры, под названием «Новые времена, новые имена». Играли спектакль на тему эмиграции, в котором решался спор двух интеллигентов — уезжать им или не уезжать. В зале сидели эмигранты. Понимаете, как их это задевало. В общем, пьеса была очень хорошей.

Помню, в Бостоне собралось ползала, но им всё так понравилось! Они подошли к нам и сказали: «Мы поднимем тут всю эмиграцию. Приезжайте к нам ещё». Когда мы приехали снова, был аншлаг. Зал ломился, и мы переплюнули даже всех тех звёзд, которые ранее давали там концерты. Мы были в шести городах. Играли на русском языке.

Однажды был интересный случай. Кажется, в Хьюстоне. Закончился спектакль, шёл поклон, из зала появилась женщина, она была немного взволнована. Потом она поднялась на сцену и воскликнула: «Вы знаете, кто к вам приехал? Это театр „Красный факел“». Затем рассказала об истории нашего театра, перечисляя все знаменитые имена.

Оказалось, что она учительница английского языка, которая работала в новосибирской школе №42. Она эмигрировала вместе с дочерью и была счастлива, что к ним в город приехал театр «Красный факел».

По-моему, был ещё случай в Сан-Франциско, когда мы закончили, нам хлопали, и кто-то крикнул: «А вы можете почитать стихи?» У Валерия Николаевича был огромный репертуар. Он почитал Есенина. Зал взревел. Успех был больше, чем на спектакле. Не потому, что мы как-то уж прекрасно читали, а просто потому, что они услышали Есенина, Пушкина и других русских поэтов. Они были счастливы.

Регина Крутоус: В 2019 году вы были заняты в двух постановках «Красного факела» — «Поминальной молитве» и в спектакле «Дом Бернарды Альбы» — это, поясню нашим слушателям, пластический спектакль, в котором даже слов нет. Какая работа стояла за созданием образа Марии Хосефы?

Валентина Широнина: Вспоминаю с восторгом. Знаете, возраст уже приличный, спектакль пластичный. Сам режиссёр Сергей Землянский сказал, что он актёров старше 35 лет не занимает в своих спектаклях, и это правильно. Но нас с Галиной Александровной Алёхиной, Светланой Сергеевной и Григорием Александровичем он занял. Привлёк почти всех «стариков». Это был эксперимент.

Может быть, это было условие руководства театра, потому что «старики» давно сидели без работы, их нужно было чем-нибудь занять. Мы вместе с молодыми актёрами делали полностью всю разминку, занимались со станком. Делали как могли, а режиссёр был очень снисходительным, хвалил нас. Он сумел всё так организовать, что нам, «старикам», много пластических движений не понадобилось.

Больше потребовалось внутреннего содержания, игры, оценок и существования на сцене, потому что прекрасные пластические вещи делала молодёжь. Когда я была молодой, то прекрасно двигалась и танцевала, была лёгкой. Мне так хотелось принять участвовать в каком-нибудь пластическом проекте, но не довелось, не случилось, не было. Посчастливилось лишь в конце жизни принять участие в подобном прекрасном спектакле.

Регина Крутоус: Вы всегда легко идёте на театральные эксперименты?

Валентина Широнина: Всегда. Да, было много прекрасного и хорошего, но сейчас тоже много интересного. Я учусь и пытаюсь понять, как между собой общается молодёжь. Мне это очень интересно. Иногда я учусь у своих же учеников. Понимаете, если человек талантлив, то это отражается, как в капельке воды.

Я осталась в другой стране и тысячелетии, а молодое поколение привносит новое. Я тоже хочу понимать и ценить происходящее, совершенно не зачёркивая то прекрасное, что было в моё время.

IMG_1609_tn.JPG
Регина Крутоус и Валентина Широнина. Фото: nsknews.info

Регина Крутоус: Валентина Ивановна, вы известны не только как актриса, но и как преподаватель. Актёрский успех подтолкнул вас к тому, чтобы начать передавать свои знания дальше? Или это какая-то другая мотивация?

Валентина Широнина: Любопытство и интерес. Почти сразу, примерно года через три работы в театре, Виктор Сергеевич Орлов набрал курс и преподавал вместе с Анастасией Васильевной. Он вдруг позвал меня к нему преподавать актёрское мастерство. Мне было страшно и очень любопытно.

Я пошла и довольно долго сидела рядом. Одно дело, когда ты играешь. Там складывается своя система отношений. Другое дело — преподавать. Все законы, по которым строятся актёрское мастерство, художественное слово, я знала изнутри. 

Есть замечательные актёры, которые не могут преподавать. Вот он всё знает, играет гениально, но попроси его назвать какой-то термин — он не скажет, а преподаватель должен назвать. Вот мы учим законы, на которых строятся правильное творчество и органическое взаимодействие, проживание на сцене. К этому я пришла не сразу.

Сначала я села за учебники, всё это штудировала, записывала, систематизировала и готовилась почти к каждому уроку. Ученикам ведь нужно что-то сказать, сделать для них какое-то открытие, что-то придумать, а потом оснащаешься.

Позднее мы с Валерием Николаевичем выпустили курс, преподавали актёрское мастерство. В последнее время в основном я преподаю художественное слово. Я люблю это, мне это нравится.

Регина Крутоус: А кем из своих студентов вы больше всего гордитесь?

Валентина Широнина: Их много. Можно я не буду называть? Ну, если только одного, которого нет сейчас в Новосибирске. Это Виталий Гудков, который играл главную роль в спектакле «Отцы и сыновья». Я всеми очень горжусь. Конечно, пока нет такого ученика, как Звягинцев, который тоже был нашим студентом, а успешных, которые достаточно хорошо работают, много.

Регина Крутоус: Валентина Широнина в частной жизни какая?

Валентина Широнина: Заботливая жена, хозяйка (по возможности стараюсь), сумасшедшая бабка.

Регина Крутоус: Как это проявляется? 

Валентина Широнина: Когда моя внучка Надюшечка была ещё маленькой, мы с Валерием Николаевичем как её взяли, так вообще не хотели никому отдавать. Это были и поездки на отдых, и прогулки, и хождения на родительские собрания, старались вывезти её за границу.

Потом много внимания уделялось становлению её личности. Она у меня окончила НГУ по отделению «востоковедение». Она владеет японским и английским языками. Окончила британский — манчестерский — университет, два курса магистратуры по социологии.

Сейчас она, к сожалению, уехала, но я рада, потому что в Новосибирске таких возможностей нет. Она уехала в Москву. Там же у меня живёт и работает дочь. Я ими горжусь. Дети — моя гордость.

Регина Крутоус: Всегда было интересно, каково это — жить в театральной семье, когда муж и жена — люди творческие?

Валентина Широнина: Я скажу только о своём личном примере. Может быть, это зависит от каких-то личных качеств человека. Я обожала с ним играть. Он замечательный актёр и партнёр. Если я не могла настроиться на сцене, то мне достаточно было посмотреть на него или послушать, а потом сразу же начинала течь энергия.

Я вдохновлялась им, но работать вместе было очень сложно. Он был терпелив и относился с юмором к любой другой актрисе или партнёру. Со мной он был нетерпелив. Ему нужно было, чтобы я с первого раза всё делала хорошо. Он был беспощаден ко мне. Работать было сложно, но играть потом было замечательно, и мне нравилось.

У нас был такой период, когда я работала в ТЮЗе, а он — в «Красном факеле». То у меня какие-то гастроли, я уезжаю на два месяца, то у него. Что это за жизнь? А так — всё время вместе, творческие разговоры. Мы одинаково думали, мыслили и относились ко всему. Нам было легко и интересно. Это помогало творчеству. Во всяком случае, в моей жизни. Здесь всё складывается по-разному.

  А с другой стороны, редко бывают хорошие семьи, когда люди работают в разных сферах. Мужчине очень сложно выносить, если вечером он сидит дома один, а она там играет. Он смотрит на часы. Спектакль закончился. Она уже должна одеться, её нет. Она задерживается, а почему? Это вытерпит не всякий мужчина. Жёны в этом плане терпеливее. А в «Факеле» был такой период, когда женская и мужская труппы состояли из жён и мужей. У нас и сейчас достаточно таких пар, и очень хороших. Я любуюсь ими.

Регина Крутоус: Есть в Новосибирске такое место, где вы любите бывать? Кроме «Красного факела»?

Валентина Широнина: В разные периоды были разные места. Мы любили «Дом актёра». Бегали туда каждую свободную минуту. Там проходили творческие вечера, вечера поэзии. Мы любили там разговаривать, общаться, сплетничать. Знали актёров всех театров. Это было какое-то сумасшествие. Сейчас в «Дом актёра» никто не ходит.

Сейчас я стала любить парки. Мы там гуляем с приятельницами, наматываем километры, чтобы быть в форме. Люблю зоопарк. Недавно открыла для себя Ботанический сад. Гуляем по Нарымскому и Первомайскому скверам. В общем, любим гулять в парках. Потом мы заходим в кафе, потому что считаем, что мы этого достойны, заказываем что-нибудь вкусненькое. Это мы делаем раза два в неделю.

Регина Крутоус: Хобби у вас есть?

Валентина Широнина: Нет, не могу сказать. Не вяжу, не шью. Хобби — работа со студентами. Когда у тебя есть, с кем поделиться опытом, кому это вложить — это большая радость, и большое спасибо, что меня ещё держат и приглашают. Мои дети очень мной гордятся.

Хотя есть такой факт в моей биографии. Меня держали, держали, а потом сказали: любая проверка — и нам за это попадёт. У меня был диплом о среднем образовании, а я преподавала в институте. Я не имела на это права. Я преподавала как практик, меня оформляли на определённый объём работы.

Я закончила свой же новосибирский институт с отличием и получила красный диплом. Теперь имею законное право преподавать в институте. Мне было 70 лет, и когда я сказала дочери: «Всё, Танечка, я получила диплом» — она рассказала, как на её работе все замерли, когда такое услышали.

Регина Крутоус: Кем бы стала Валентина Широнина, если не актрисой?

Валентина Широнина: Актрисой.

Регина Крутоус: Других вариантов нет?

Валентина Широнина: Нет, но здесь опять его величество случай. Может быть, если бы не прибежала моя подружка и не позвала с собой на вступительные испытания, я бы просто ничего не знала об этом. У меня не было таких людей, которые бы сказали: «В Москве столько институтов, туда надо бы поехать». Я выбрала ту дорогу, которая мне очень нравится. Я не жалею ни о чём.

Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook — будьте в курсе актуальных новостей Новосибирска.

Что происходит

О старых именах центральных улиц расскажут на «Городской волне»

Работа в Новосибирске: караульный, вышивальщица и сыродел

Где в Новосибирске появится стела «Город трудовой доблести»

Нажми на кнопку: как взять книжку в библиотеке Дзержинки

Реконструкцию ДК «Академия» будут обсуждать ещё два месяца

Опрос о месте для стелы трудовой доблести стартовал в Новосибирске

Тепловая волна с температурой +30 градусов накроет Новосибирск на выходных

200 тонн грязи и смёта вывезли с новосибирских улиц за сутки

Батарейки и крышечки обменяют на сладости в Новосибирске

Выставку к юбилею оперного открыли в Театральном сквере

10 тысяч случаев COVID-19 выявили в Новосибирской области

Показать ещё