Городская волна
Настрой город для себя

Городской треш

Милый город

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Городской треш

Милый город

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Однажды в Новосибирске: дорога жизни и сибирский ковчег

1 февраля на радио «Городская волна» прозвучал очередной выпуск «Вечернего разговора об истории Новосибирска». В гостях в студии побывала главный хранитель фондов Новосибирского городского архива Екатерина Шарухина. «Новосибирские новости» публикуют полную расшифровку программы.

Евгений Ларин
Евгений Ларин
20:15, 05 Февраля 2019

Взгляд назад. Исторический календарь

29 января 1918 года исполком Ново-Николаевского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов упразднил Городскую думу и управу, а её функции передал Совету городского хозяйства.

30 января 1917 года в Ново-Николаевске выступила Екатерина Васильевна Гельцер, известная балерина императорского Большого театра

30 января 1927 года завершилось строительство здания Промбанка, ныне это здание мэрии Новосибирска, памятник архитектуры

31 января 1924 года газета «Советская Сибирь» опубликовала открытое письмо Вениамина Вегмана президиуму Ново-Николаевского горсовета с просьбой переименовать Ново-Николаевск в Ульянов.

1 февраля 1896 года помощника начальника колыванской почтово-телеграфной конторы, коллежского секретаря Сметанина командировали в село Кривощёково для открытия там конторы. Через неделю в посёлке Новониколаевском было открыто кривощёковское почтовое отделение «с приёмом и выдачей всякого рода корреспонденции...».

1 февраля 1913 года в Ново-Николаевске началось производство фильмов.

2 февраля 1959 года спектаклем «Вольный ветер» Дунаевского на сцене оперного театра состоялось рождение нового новосибирского театра — Театра музыкальной комедии.

3 февраля 1981 года в Новосибирск поступили первые 10 новых автобусов «Икарус-280» производства Венгерской народной республики. Эти двухсалонные автобусы могли одновременно перевозить около 180 человек.

ikarus_280_12-980x0-c-default.jpg
Икарус 280. Фото: kolesa.ru

Однажды в Новосибирске. Первый городской

1 февраля 1917 года в Ново-Николаевске открылся Городской общественный банк. Это был самый первый городской банк. Бурное развитие торгово-промышленной жизни молодого города тянуло за собой и финансовую сферу.

В 1906 году в Ново-Николаевске возникло общество взаимного кредита, стали открываться отделения акционерных коммерческих банков. На начало 1914 года в городе действовали отделения Государственного банка, трёх акционерных коммерческих и двух акционерных земельных банков. Но кредита всё равно не хватало. Да и условия в коммерческих банках не всегда устраивали заёмщиков.

5 августа 1913 года Ново-Николаевская городская дума постановила открыть городской банк с основным капиталом в 50 000 рублей и с отчислением городу всей чистой прибыли, которая не идёт в основной и запасный капиталы банка. В 1913 году открытие общественного банка не состоялось: нужно было утвердить устав в Министерстве финансов. После того, как об учреждении банка было объявлено, можно было приступать к его открытию. Однако Ново-Николаевскому городскому банку не было суждено начать свою работу, так как в 1914 году началась Первая мировая война, и капитал банка пошёл на неотложные нужды города.

Но война же и подчеркнула необходимость городского банка. Городским властям потребовался надёжный и недорогой источник кредита для развития продовольственных операций, которые вызвало ухудшение снабжения. Например, закупка товаров первой необходимости и продажа их населению по твёрдым ценам. Городской банк начал работать 1 февраля 1917 года.

Учреждение совмещало коммерческий и ипотечный виды кредитования, — это исключительная особенность городских банков. Банк был рассчитан на предпринимателей и зажиточных горожан, которым был нужен потребительский кредит. Там же выдавали ссуды под недвижимость.

13 марта 1918 года новая советская власть отстранила членов правления общественного банка, и он закрылся. А 3 июня этого же года, когда советскую власть свергли, заработал снова. Только в декабре 1919 года, когда Ново-Николаевск взяла Красная Армия, городской общественный банк окончательно прекратил свою деятельность.

Структура момента. Новосибирск монументальный

Кафедра монументально-декоративного искусства Новосибирского университета архитектуры и дизайна празднует своё 25-летие. Посвящённую юбилею выставку открыли в Городском центре изобразительных искусств.

Выпускники и преподаватели монументального направления оставили заметный след в облике Новосибирска. Их работы легко найти на улицах и площадях города: монументальные панно, скульптуры, мозаики, храмовые росписи. Но 20 поколений выпускников работают не только в Новосибирске, но и в других городах России и даже за рубежом. Наша кафедра — это единственное учебное заведение за Уралом, где готовят живописцев, скульпторов и художников-проектировщиков интерьера.

8C5A6055(1).jpg
Фото: Мария Козлова, nsknews.info

Вот что рассказал «Новосибирским новостям» первый заведующий кафедрой монументально-декоративного искусства НГУАДИ Александр Крутиков.

Александр Крутиков: Когда решили открыть кафедру монументально-декоративного искусства, всё началось с учебных планов, с учебных программ. Ничего же не было. После того, как их разработали, вопрос коснулся темы оборудования, места учёбы, потому что это специфический вид обучения. Нужны были мастерские, особое оборудование. Это не парта, школьная доска или лекционный зал. Обязательно нужны были материалы, без них невозможно.

На кафедре монументально-декоративного искусства экзамены проводили по двум специальностям: художественная керамика и монументально-декоративная живопись. Художественная керамика, естественно, требовала своего оборудования, своего помещения, материалов. С живописью, может быть, было чуть-чуть проще. Но всё равно этого ничего не было, поэтому выручал пединститут, художественно-графический факультет. Что-то для обучения могла оттуда взять: мольберты маленькие для рисунка и большие для живописи.

Помещения для керамики не было, и первые занятия происходили в Новосибирском творческо-производственном комбинате, он был у Союза художников. Там были большие производственные муфельные печи, там нашлось помещение. Вся материальная часть: лепка, гончарное дело первого курса, — вся работа с материалами проходила там.

А все академические дисциплины и рисунок проходили уже в здании на Красном проспекте, 38. Первым студентам довелось не просто обучаться, а довелось участвовать, естественно, в организации учебного процесса, это была самая главная сила. Мы ездили и в Кудряши на керамическое производство, чтобы, когда оттуда закупали, загружать и разгружать. Им досталось больше всех организации.

Первый год был вот такой — сложный, напряжённый, интересный, весёлый, жизнерадостный. В первый год подали документы 35 человек, из них набрали 15, семь человек на керамику, восемь на живопись. Сильный энтузиазм был. Первое отделение, первая специальность! В городе накопился художественный потенциал. И вот — открылось высшее художественное образование.

Было — не было. Ленинградская симфония

Гость в студии — главный хранитель фондов Новосибирского городского архива Екатерина Шарухина.

Евгений Ларин: 75 лет назад — 27 января 1944-го года — советским войскам удалось полностью освободить Ленинград от немецкой блокады. Новосибирск вместе со всей страной отпраздновал эту дату. Почти 900 дней длилась эта самая страшная, как о ней говорят, осада в истории войн человечества. И в это время несколько десятков тысяч ленинградцев нашли приют в Новосибирске, а кто-то потом обрёл здесь и новую родину.

Кольцо гитлеровских войск сомкнулось вокруг города на Неве 8 сентября 1941 года. Но ещё 7 августа из Ленинграда в Новосибирск прибыл первый эшелон электровакуумного завода «Светлана». На следующий день пришли эшелоны с оборудованием эвакуированного инструментального завода имени Воскова из Сестрорецка, сейчас это район Санкт-Петербурга. А 9 августа завод имени Чкалова принял четыре эшелона женщин и детей из Ленинграда. Почему именно Новосибирск был выбран местом размещения эвакуированных?

IMG_0955_новый размер.JPG
Екатерина Шарухина. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Екатерина Шарухина: Нельзя сказать, что наш город стал единственным приютом, ковчегом, который принимал эвакуированные предприятия, творческие коллективы и людей. Но здесь нужно принимать огромное количество факторов. Это и доступность в качестве транспортного узла, и количество площадей, которые могли бы принять граждан, предприятия, творческие коллективы. Многие коллективы и предприятия прибыли к нам уже после того, как для них не нашлось места в других городах.

Евгений Ларин: Как встречал Новосибирск эвакуированных ленинградцев? Наверное, было и вопросов много?

Екатерина Шарухина: Архивисты воспринимают информацию, прежде всего, через документ. Но это не тот вопрос, который можно воспринять через документальную информацию. Здесь нам помогают рассказы очевидцев событий, людей, с которыми мы в своём ежедневном труде часто встречаемся. Городской архив и другие архивы хранят, в том числе, и личные фонды. И держатели этих личных фондов часто делятся своими воспоминаниями.

Я могу посмотреть на это глазами Владилена Георгиевича Липина, военного врача, которого, к сожалению, с нами уже нет. Но он написал удивительный очерк, который назвал «Из уголков памяти моего детства». Он родился в 1931 году в Новосибирске, и в годы Великой Отечественной войны был ребёнком, учеником школы. Он хорошо помнит, как в Новосибирск приходили первые эшелоны с эвакогоспиталями, помнит ленинградцев, которых старались приютить и к которым достаточно трепетно относились.

Но во многих документах, в переписке, в распоряжениях горисполкома мы видим, что было огромное количество сложностей. Я встречала такую статистику, что когда на Новосибирск нахлынула волна эвакуированных граждан, то на каждого жителя, включая и вновь прибывших, приходилось примерно по два квадратных метра жилой площади, в то время как считалось, что необходимо как минимум шесть. То есть новосибирцам пришлось основательно потесниться.

Мы видим огромное количество документов, в которых встречаются слова «расселение», «переселение», «уплотнение». Горожанам приходилось в прямом смысле двигаться и тесниться. Были случаи, когда люди не хотели в виду каких-то очень серьёзных причин принимать на своих площадях семьи эвакуированных ленинградцев.

Нужно принимать во внимание тот факт, что в городе было огромное количество болезней, в том числе из-за такого притока граждан. Это были эпидемии. Подростки, взрослые люди, дети — чуть ли не большинство — болели туберкулёзом.

И, естественно, если в семье есть больной, то он заразен, его нужно изолировать. А в лечебных учреждениях нет места для того, чтобы выхаживать его, люди старались обходиться площадями своих квартир, а них на кухне в то время живут четверо или шестеро совершенно чужих посторонних людей. Я встречала документ, в котором описывается ситуация писателя Коптелова, это достаточно громкое имя. Он как раз столкнулся с тем, что его дочери был поставлен диагноз «туберкулёз».

Евгений Ларин: Это вообще, наверное, был бич тех лет?

Екатерина Шарухина: Совершенно верно. Статистика было ужасающая. Я читала о подростках. Если взять срез 12 лет, то туберкулёзом болело три четверти человек. Среди более старших — и того больше. И при этом мы помним, что в этом возрасте они уже активно работали. Зачастую были многостаночниками на заводах, выполняли или перевыполняли взрослую норму. Конечно, ситуация была тяжёлая. Отбросив всю патетику и приблизившись к жизни, нужно сказать, что, конечно, было тяжело, несмотря на то, что все старались помогать.

Евгений Ларин: Не сразу же, не одновременно все эвакуированные прибывали, а какими-то периодами?

IMG_0997_новый размер.JPG
Евгений Ларин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Екатерина Шарухина: Конечно, это были волны. Если читать уже послевоенную документацию, когда собирали документы для вручения медалей «За оборону Ленинграда», в частности, то там есть такой вид документа, как списки, которые подавали на награждение. Списки людей, работающих, например, в ныне новосибирском ремесленном училище, в своё время эвакуированных из Ленинграда.

И там есть даты эвакуации: когда, в каком эшелоне ехал, кем работал, как прибыл. Конечно, это было волнами, и ситуация постепенно усложнялась. Мы видим, как сначала изыскивались в качестве площадей для размещения эвакуированных сквозные проходы домов, большие кухни полногабаритных квартир...

Евгений Ларин: Давайте мы к этому вопросу ещё вернёмся. Я хочу попутно, немного отступив от темы, спросить вот о чём: как личные архивы попадают на полки городского архива?

Екатерина Шарухина: Большинство личных фондов передаются, конечно, семьями наших фондодержателей. Есть люди, которые сами заботятся о будущем собранной ими коллекции и собственноручно передают документы в архив.

Евгений Ларин: В исторических статьях часто можно встретить такую фразу: «Новосибирск в годы блокады на четверть стал Ленинградом». Как понимать эти цифры? О чём идёт речь?

Екатерина Шарухина: Речь идёт об огромном количестве людей и предприятий, которые принял город.

Евгений Ларин: Мне встречалась цифра — 128 000 человек.

Екатерина Шарухина: Похоже на правду. Ведь с предприятиями, с заводами переезжали и работники этих самых заводов. Поэтому ленинградцев, действительно, было очень много. В их числе были и не рядовые граждане, но и избранные представители своих профессий, которые оказались в нашем городе. Иной раз в списках эвакуированных встречаются очень звучные имена.

Евгений Ларин: Если в Новосибирске действительно оказалось 128 000 ленинградцев, то как и где их размещали? Мы уже упомянули о том, что это были подселения, но, наверное, и этого было недостаточно?

Екатерина Шарухина: Да, и этого было недостаточно. Под жилье были переоборудованы помещения, изначально под это не приспособленные: чердаки, подвалы жилых домов. Для работников заводов на территориях, которые выделяли заводы, обустраивали землянки, каркасно-засыпные временные места жительства. Городские власти пытались найти огромное количество выходов из сложившейся ситуации, каким-то образом устроить эвакуированных.

IMG_1010_новый размер.JPG
Екатерина Шарухина. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Мы уже упомянули о том, что кроме женщин и детей прибывали и взрослые мужчины, сотрудники эвакуированных заводов, которые приезжали в Новосибирск вместе со станками и оборудованием. Взрослому мужчине для работы нужно много есть. Хватало еды? Да и вообще всего? Ведь многие приезжали практически нагими, совершенно без зимней одежды, только в том, что удавалось на себя надеть?

Екатерина Шарухина: Люди приезжали в разной ситуации, как многие рассказывают по воспоминаниям своих родственников. У кого-то в числе первых эвакуированных приехала бабушка, и она успевала увезти с собой швейную машинку, которая потом кормила её в последующие годы. Потом, конечно, не до того было, когда все осознали всю тяжесть ситуации.

Как город кормил приезжих? Мы видим огромное количество документов, которые как раз касаются темы продовольствия. С первых месяцев войны город озаботился заготовкой продовольственных запасов. Каких только не было найдено путей! Создавали специальные ледники, что могли — замораживали. Активно промышляли сбором грибов, ягод, лето позволяло это делать.

В дальнейшем мы видим документы, которые показывают, что для работников предприятий организовывали отдельные столовые, закрытые магазины, специальные продовольственные карточки. Остатки продуктов, нераспроданные в магазинах горожанам, передавались на обсервационные пункты, которые принимали эвакуированных ленинградцев. В общем, не пропадало ничего. И, тем не менее, лейтмотив всех воспоминаний, особенно детских, — это чувство голода, которое в то время испытывали люди, его многие помнят спустя десятки лет.

Евгений Ларин: А что касается одежды и обуви? Ведь всего этого, наверное, и самим новосибирцам не хватало?

Екатерина Шарухина: Обувь — это тоже острый момент, ему уделялось много внимания. Упомянутый мной Владилен Георгиевич Липин вспоминает, что ему в качество гуманитарной помощи прислали, как он говорит, коньки из Америки. Что было — коньки для ребёнка, которому иной раз в принципе не во что было обуться?! Для него они стали кожаной обувью. Он удалил лезвия, к ботинкам прикрепили подошву с каблуком. А лезвия он приделывал к валенкам. Получилось два в одном.

Были созданы специальные мастерские, которые чинили вещи, бывшие в употреблении. Это было очень распространено. На шахту Грамотеино, где добывали уголь, — а топливо было очень важно для города и для эвакуированных в том числе, — вместе с людьми отправляли мастерские по пошиву одежды и обуви. Иной раз мы видим, какие конкретно вещи выделялись эвакуированным для гуманитарной помощи.

Проблема, конечно, была. Она сквозит и в теме образования. Им старались обеспечить и детей, которые приехали из Ленинграда. Тогда очень пристально следили за количеством детей, строго распределяли их по школам, все должны были быть обеспечены образованием. И есть специальные списки причин, по которым дети не могли посещать школы. Это, конечно, присмотр за младшими братьями и сёстрами, работа на предприятиях или просто то, что им не во что было одеться или обуться.

IMG_0990_новый размер.JPG
Евгений Ларин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: С какого возраста дети начинали работать на предприятиях?

Екатерина Шарухина: В открытых источниках мы видим, что с 13 лет. Про эвакуированных мужчин ещё хочу вот что сказать. У нас был завод «Электросила», он размещался в нынешнем Доме актёра на Серебренниковской. Заводу было выделено двухэтажное здание. На втором этаже был цех завода, а на первом селили рабочих, и они работали через смену, — одни спали, другие работали, потом менялись. И, несмотря на грохот, который создавали станки, ничего не мешало людям на первом этаже жить и спать, — настолько они изнурительно работали и уставали колоссально.

Евгений Ларин: Ещё один из заводов располагался в нынешнем здании кинотеатра «Победа», там делали патроны во время войны и ещё несколько лет уже после войны. Известны ли ещё места, где разворачивали свою деятельность, по крайней мере, наиболее крупные производства?

Екатерина Шарухина: Наиболее крупным, наверное, стоит считать завод Чкалова, который принял на своей платформе несколько предприятий авиационной промышленности, в том числе и из Ленинграда. И именно он — герой огромного количества распорядительных документов времени Великой Отечественной войны, потому что там был свой городок, свои столовые, бараки для расселения работников. В Новосибирске до этого вообще не было заводов наркомата вооружения, а после войны Новосибирск стал одним из наиболее крупных за Уралом центров по изготовлению подобного рода продукции.

Евгений Ларин: Ещё вспоминается такой момент, что очень большое количество детских домов было переведено из Ленинграда в Новосибирск.

Екатерина Шарухина: Это, конечно, наиболее тяжёлая тема для восприятия, особенно в части воспоминаний. Действительно, детей было много. Современники отмечают, насколько видно было, что это эвакуированные дети, потому что малыши были похожи на маленьких старичков, которые даже плакать не могли, — настолько они были измождены.

Новосибирские детские дома принимали у себя ленинградские дома, пытались детей каким-то образом откормить. Но дети с трудом воспринимали пищу. Их отпаивали рисовыми бульонами, выхаживали, как могли. Очень тяжёлая тема.

Евгений Ларин: Среди историков и краеведов распространено мнение, что именно ленинградцы привили жителям сибирской столицы — а в 1940-х годах Новосибирск ещё был провинциальным городом — чувство прекрасного, любовь к искусствам? Несмотря на все сложности с продовольствием, с одеждой и обувью и вообще тяжёлую психологическую обстановку.

Екатерина Шарухина: Конечно, культура города колоссально обогатилась. Несмотря на тяжёлую обстановку, когда нужно было, прежде всего, искать ресурсы для того, чтобы просто прожить, работая параллельно на нужды фронта, тема культуры не исчезала. Чего стоит только решение о создании условий для работы Союза писателей, когда им специально выделялись письменные столы, а художникам выделяли необходимые материалы для творчества.

IMG_0970_новый размер.JPG
Екатерина Шарухина. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Не вся мебель в топку шла!

Екатерина Шарухина: Да, в то время печи топили заборами, чтобы хоть как-то поддержать нормальную для жизни температуру. И творческие коллективы эвакуировались, ленинградский ТЮЗ, например. Это интересная тема. Новосибирский Театр юного зрителя в это время уехал в Анжеро-Судженск и уступил свою площадку ленинградскому коллективу.

Я встречала решение о том, чтобы обязать директора новосибирского театра не забирать с собой при перемещении в Анжеро-Судженск лошадь с упряжью, а передать эту лошадь вновь прибывшему ленинградскому государственному новому ТЮЗу. Потому что гужевой, как и любой другой транспорт, был в то время необходим всем. Среди коллективов была Филармония, Театр имени Пушкина. И они не просто здесь находились, они культурно обогащали новосибирцев, которые до этого не могли оценить театральные постановки такого уровня.

Евгений Ларин: Да и, наверное, просто не понимали, в особенности, что касается музыкальной культуры. Классика порой бывает сложной для неподготовленного слушателя, нужно же было объяснить.

Екатерина Шарухина: Кстати, были и лекции. Сотрудники музеев Ленинграда, которые приехали в Новосибирск вместе с эвакуированными экспонатами, читали лекции, например, на платформе эвакогоспиталей. Есть списки этих лекций, и рядом с ними зачастую можно увидеть пометки, что, например, лекция не состоялась, потому что не было света. То есть раненым бойцам преподавали различные темы, например, искусство периода Первой Мировой войны, обогащали их культурно. Перед ними выступали и сценические коллективы, хотели поднять боевой дух, не дать в это тяжёлое время угаснуть чувству патриотизма.

В здании нынешней гостиницы «Центральная» располагался Центральный дом работников искусств, и в нём как раз проходили лекции по искусству. Во время этих лекций демонстрировали слайды картин художников России и Европы, рассказывали новосибирцам об архитектуре Ленинграда, того города, с жителями которого они тесно общались в годы Великой Отечественной войны.

Если читали лекции по музыкальной культуре, всё это сопровождалось живым исполнением каких-то фрагментов произведений. Здесь ведь в эвакуации находились и столичные музыканты, в том числе. Они оживляли лекции своей игрой. Артисты Театра имени Пушкина разыгрывали сценки из спектаклей. Всё это вызывало восторг, особенно у молодого поколения новосибирцев, которые такого никогда в жизни не видели.

И когда в городе находились артисты, они организовывали так называемые бригады, которые выступали, в том числе, в госпиталях. А по радио в то время шла программа, которая называлась «Огонь по врагу». Её вели артисты ленинградского Театра имени Пушкина, они выступали от имени разведчиков, — Шмелькова и Ветеркова. Они пели под аккомпанемент известного слепого от рождения баяниста Маланина, разыгрывали сценки из быта бойцов, высмеивали фашистов, рассказывали о героях. Программа эта шла еженедельно, её очень ждали, она завладела вниманием многих слушателей.

IMG_1002_новый размер.JPG
Евгений Ларин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Если я правильно понимаю, в то время радио вообще довольно бурно развивалось?

Екатерина Шарухина: Совершенно верно. В документах того времени фигурирует имя Петра Николаевича Рыбкина, это знаменитый радиотехник, ассистент Попова, который был эвакуирован из Ленинграда. Он был уже в возрасте, умер в 1948 году. В Новосибирске он прожил период блокады, и мы встречаем решение о том, как ему оказывали денежную помощь, делая упор на его больших заслугах как профессора-орденоносца.

Евгений Ларин: И, наверное, самый известный факт из культурной жизни Новосибирска тех лет — это то, что у нас впервые прозвучала знаменитая Ленинградская симфония Шостаковича. И при этом присутствовал сам автор. Насколько я помню, в прошлом году новосибирский городской архив издал уникальный календарь о жизни Новосибирска в годы войны. Во время работы над этим календарём попалось ли вам среди документов что-то такое, что произвело наибольшее впечатление?

Екатерина Шарухина: Действительно, при работе над календарём было просмотрено огромное количество документов. Архивисты для себя сформировали некий тематический рубрикатор основных тем, которые сквозят в текстах документов времени Великой Отечественной войны. И конечно, наиболее впечатляющими для нас стали документы, касающиеся эвакуации в Новосибирск историко-культурных ценностей мирового масштаба.

Нельзя не впечатлиться, когда читаешь, как на площадях горисполкома была выставка шедевров Третьяковки в тот период, когда люди иной раз не знали, чем прокормиться. Что на площадях Оперного театра рядом с экспонатами жили сотрудники Третьяковской галереи, которых потом расселяли силами председателей райисполкомов, изыскивали для них жилплощадь. Также впечатляют решения об эвакуации музеев Ленинграда — этнографического, Петергофа. Как только представляешь, что Оперный театр, мимо которого мы ходим каждый день, был настоящим сибирским ковчегом, ты не можешь не ценить эту документальную информацию.

Евгений Ларин: А известно, сколько эвакуированных ленинградцев остались после войны жить в Новосибирске?

Екатерина Шарухина: Статистики такой привести не могу, но приходит на ум огромное количество решений о выдаче пособий эвакуированным из Ленинграда гражданам, которые очень хотели вернуться, но иной раз у них не было возможности.

Причём не только денежная помощь оказывалась. В некоторых решениях уточняется, что деньги выдают именно для приобретения билета. Но кому-то было необходимо купить пальто, кому-то было необходимо получить продуктовые карточки, чтобы прокормиться в дороге. Были и дети блокады, которых тянуло на свою Родину, и которые съездили туда, но вернулись обратно. И были люди, которые остались здесь и нашли своим профессиональным способностям воплощение в нашем городе.

IMG_1025_новый размер.JPG
Евгений Ларин и Екатерина Шарухина. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Судя по тому, что у нас существует общество «Блокадник», которое состоит из тех людей, которые остались, и их достаточно много, то можно говорить, что Новосибирск по-прежнему немножко Ленинград.

Екатерина Шарухина: Даже есть аллея на улице Восход, которая представляет собой кусочек Ленинграда.

Евгений Ларин: Подводя итог, давайте попытаемся сформулировать, что оставили нам ленинградцы в наследство, вернувшиеся ли на Родину или оставшиеся жить в Новосибирске? Что они привнесли в наш город?

Екатерина Шарухина: Они дали ему, можно сказать, столичный статус и поменяли менталитет горожан, не побоюсь такого громкого заявления. Все отмечают, насколько ленинградцы отличались от других эвакуированных. Это говорится не для того, чтобы оскорбить других, ленинградцы просто отличались, по словам современников. Люди отмечали их особую манеру, их желание делится, несмотря на то, что они сами были обездолены, испытывали нужду.

Ленинградские семьи привозили с собой частички своей домашней библиотеки и дарили эти книжки новосибирским детям, которые потом их трепетно хранили, читали подписи на форзаце. Конечно, это сформировало у сибиряков несколько другой характер, они культурно обогатились, морально и духовно выросли за счёт того, что пережили такое, жили бок о бок с людьми, которые были свидетелями настолько страшных событий.

Евгений Ларин: Получился некий сплав из двух драгоценных металлов, нечто новое. Говорят, что до сих пор если ленинградцу где-то на улице, в беседе скажешь, что ты из Новосибирска, то непременно улыбка появится на его устах.

Главные новости из жизни нашего города — подписывайтесь на нашу группу в Одноклассниках.

Что происходит

Показать ещё
Яндекс.Метрика