Как помогать другим и не выгореть — пояснил глава благотворительного фонда

— Радий Олегович, бытует мнение, что чаще всего люди приходят в благотворительность, когда пережили какую-то свою личную историю, прошли через какое-то испытание и на этом пути им встретились те, кто протянул руку помощи. Ваш путь в благотворительности начался всё-таки немного иначе, после появления в семье сына. 

Как это событие подтолкнуло вас к созданию фонда? Почему родилась такая идея?

— Да, мы с супругой в 2015 году взяли мальчика из детдома. Это же шаг — всё равно подвиг такой. После этого у нас изменилось мировоззрение. Мы начали по-другому смотреть на многое. Я начал обращать внимание на то, чего раньше вообще не замечал. И у меня появилось такое острое желание, необходимость внутри — создать благотворительный фонд и помогать таким детям и детдомам. Хотя бы один детдом какой-то взять под опеку и помогать: собирать средства, людей привлекать, наладить взаимодействие с администрацией и прочее-прочее. Когда мы создали фонд, мы пошли в детдом, откуда мы мальчика взяли. Начали разговаривать с директором, а она сказала: «Наши дети ни в чём не нуждаются». Я был так приятно удивлён, что государство полностью закрывает все проблемы, они действительно ни в чём не нуждаются.

— Фокус внимания надо было куда-то сместить?

— Конечно. Я сразу понял, что эту идею надо отложить. Полтора года фонд у нас вообще не работал, «лежал на полочке», но всё равно внутри меня будоражило всё это. И первый проект, который мы запустили в нашем фонде, — помощь больным детям. Детям с онкологией, болезнями сердца и другими серьезными диагнозами. Я начал обращать внимание на другие фонды, которые уже давно работают, начал вникать в эту проблему.

Радий Григорьев

Фото: nsknews.info

— А в чём была сложность первого проекта? Это именно поиск средств или выстраивание процессов?

— Нет, с деньгами вообще вопросов не было. Мы вложили семейные средства, из бизнеса. Сложность была, наверное, в том, как наладить взаимодействие с органами власти, потому что в любом случае мы должны взаимодействовать с кем-то из администрации, с руководителями. Потом второе, и самое главное, наверное, — это доверие и как его завоевать на начальном этапе. Приходилось доказывать свои благие намерения. Да и сейчас приходится доказывать. Каждый день доказываешь отчётами, делами своими. У нас прозрачная отчётность. На сайте размещена ссылка на министерство юстиции, куда любой желающий может зайти и посмотреть отчётность за все годы. Это видео с родителями детей, которые благодарны. То, что мы постоянно освещаем, наши шаги.

Каждый день приходится доказывать. Вернее, сейчас не доказывать, а показывать, укреплять уже имеющееся доверие. Чтобы люди видели, что мы — не мошенники, а достойная организация, которая занимается добрыми делами.

Потом у нас был второй проект — помощь малоимущим семьям с детьми и семьям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Каждый год мы собираем ребятишек в школу. В этом году — 100 человек. Мэрия нам предоставила списки, и сотню ребятишек из малоимущих семей мы собрали в школу.

— Это всё новосибирцы?

— Да, новосибирские ребятишки. В ДК имени Октябрьской революции мы им организовали праздник. На сцене выступали детские коллективы, пришли ребята из малоимущих семей, и мы вручили им красивые рюкзачки с тетрадями и канцелярией на весь учебный год. Сейчас на Новый год тоже планируем при поддержке мэрии сделать праздник. У нас заявлено 300 ребятишек из малоимущих семей. Планируем в ДК имени Маяковского провести для них новогоднюю ёлку. 

И третий наш проект — поддержка детского и юношеского спорта, в частности, бокса. Мы дружим с нашим известным чемпионом Михаилом Алояном. Он нас поддерживает постоянно на всех мероприятиях. И мы организовываем на призы фонда полноценные турниры. Ребята приезжают, мы их размещаем, обеспечиваем питанием, готовим призы, подарки. Сейчас такого нет. Это было при Советском Союзе, когда я ещё занимался спортом.

Радий Григорьев и Михаил Алоян

Фото: архив благотворительного фонда «Фонд помощи»

— Не проводятся турниры?

— Нет, турниры-то проводятся. Но, как правило, это всё за свой счёт, родители оплачивают. А мы полностью берём эти расходы на себя, потому что так много талантливых ребятишек, у родителей которых нет возможностей! Мы способствуем, чтобы таких детей заметили. Я считаю, что это необходимое и хорошее дело с нашей стороны.

— Очень хорошее. А почему именно бокс?

— Я и сам боксом занимался. Правда, у меня нет каких-то чемпионских званий. Но, как все мальчишки, в детстве мы ходили и занимались боксом и единоборствами.

— Вы турниры организуете не только в Новосибирске, судя по вашим соцсетям, но и в других городах?

— Да, в Кемерове мы тоже проводим турниры. Вот сейчас здесь, в Новосибирске, с Михаилом Суреновичем (Алояном. — Прим. ред.) на Новый год мы будем организовывать турнир — первенство области. Его победители поедут на Сибирский федеральный округ. Аналогичные соревнования мы будем проводить в Кемерове. Там мы тоже со всеми дружим, нас знают и поддерживают.

— В планах есть выйти на все города Сибири?

— Не знаю, возможно. Сейчас, понимаете, всё, как правило, упирается в средства. В среднем один турнир стоит порядка двух с половиной – трёх миллионов рублей. Это и судьи, и вся инфраструктура, и многое другое. Если получится, может быть, и масштабируем работу.

Фото: архив благотворительного фонда «Фонд помощи»

— А за судьбой победителей турниров следите? Кто уже вырос и следующие чемпионские титулы получает?

— Конечно, следим. Есть клиника стоматологических решений «Респект», они с нами сотрудничают, мы тоже дружим. Руководитель там замечательный, отзывчивый человек. На каждый турнир он предоставляет сертификаты на изготовление трёхслойной профессиональной капы, чтобы мы их вручали ребятам-победителям. Такая капа полностью защищает, 100% гарантии, что зубы и губы целые будут. Много отзывчивых людей.

— Это хорошо. Есть с кем вместе идти вперёд.

— У нас база доноров ведётся своя. Они у нас все фиксируются.

— Это так благотворителей называют?

— Да, доноры. Они у нас фиксируются автоматически. Сейчас в нашей базе порядка 700 тысяч человек. Это как средний город. Люди поддерживают, обыкновенные люди, которые просто помогают переводами в 200–300 рублей. База их фиксирует, у нас их данные остаются. Мы их поздравляем всегда с праздниками.

— Это колоссальный труд. У вас большая команда?

— У нас команда серьёзная. Случайных людей нет. Вот, например, Татьяна Юрьевна Добрынина занимается связями с общественностью. Постоянно общается со всеми, рассказывает о фонде.

Виктория Слайковская ведёт соцсети.

Профессиональный оператор Денис у нас летает по всей России. Где-то ребёнка на сбор берём, если есть обращение, то Денис летит снимать о нём ролик. И в Израиль летает, и в Турцию. Снимает ролик, а потом мы его монтируем и выкладываем на сайтах. Привлекаем таким образом людей, средства собираем.

Конечно, супруга меня поддерживает — главный помощник, советчик со дня основания фонда.

— Радий Олегович, поддержка детского и юношеского спорта, поддержка тяжелобольных детей, помощь малоимущим семьям... Плюс фонд открыл представительство в Севастополе. Почему именно Севастополь? Какие мероприятия там проводите?

— У меня там друзья-приятели живут. Уехали давно уже. Мы открыли представительство, и они ведут работу. Нас там так же поддерживает соцзащита. Мы проводим «Дни ребёнка». Так же в школу собираем ребятишек из малоимущих семей. Мы постоянно в контакте с уполномоченным по правам человека. Он тоже помогает. Мы хотели там также проводить турнир по боксу для новых территорий. Чтобы ребятишки приехали. И Миша Алоян готов был поехать. Но ситуация такая напряженная, что мы решили не рисковать. Они же из ЛНР и ДНР едут на автобусах, а их обстреливают. Мы решили не подвергать детей опасности. Надо подождать, дай бог, всё наладится, и тогда всё проведём на высшем уровне. Наши чемпионы нас поддерживают.

Фото: архив благотворительного фонда «Фонд помощи»

— А какое из направлений работы фонда самое болезненное? Где решение принимается тяжелее всего или какие-то сложности в выстраивании работы?

— Это помощь детям. Потому что каждую историю переживаешь, пропускаешь через себя. Бывают такие случаи, что всё договорено — и с клиниками, и везде, и даже меценаты уже находятся, которые готовы закрыть сбор. А ребёнок умирает... И ты понимаешь, что от тебя вообще ничего не зависит. Конечно, если бы всё было в наших силах, все бы здоровые были, все бы жили.

— А сколько ребятишек берёте на сбор денег одномоментно?

— У нас, как правило, пять детей, не больше. Мы можем набрать и больше, но смысла нет. Потому что пять — это то количество детей, для которых мы гарантированно соберём средства на лечение.

— И вы же договариваетесь с какими-то клиниками?

— Мы проверяем: и историю ребёнка, и клинику. Сейчас мы сотрудничаем с израильской клиникой. Там многие наши ребятишки лечатся. Полностью все документы проверяем, любые обращения. Это очень кропотливая работа. Нужно убедиться, чтобы никто не наживался на сборе. С момента обращения где-то недели три проходит — это минимум. До месяца порой мы ребёнка проверяем. Потом только уже его размещаем у себя на сайте и везде запускаем рекламу.

Очень хорошо нам помогают депутаты нашей Государственной Думы. Есть люди, не буду называть фамилии, из аппарата президента, они скромные — сколько раз сборы закрывали. Они, как правило, звонят: «Что там у тебя? Как дела?» Я говорю: «Да нормально». Они спрашивают: «А сколько надо денег, чтобы все сборы закрыть?» По одному они не закрывают, сразу все. А у нас, если сложить все средства, как правило, это 40–60 миллионов рублей. Такие вот огромные сборы. Смотришь — перевёл. Всё, мы сборы закрыли.

— Ещё одно из направлений работы вашего фонда — это фестиваль «Особый патриот» для детей участников СВО с ограниченными возможностями здоровья. В чём миссия этого проекта?

— Во-первых, это особенные дети: с ДЦП, аутисты, слепые ребятишки, глухонемые, глухие. И у них отцы — участники СВО. Либо воюющие, либо погибли, к сожалению. И мы организовали совместно с администрацией Кемерова и с Василием Викторовичем (В. В. Борисов — уполномоченный по правам человека в Кемеровской области — Кузбассе. — Прим. ред.) ежегодный фестиваль.

Очень талантливые ребятишки участвуют, поют, стихи читают.

— Про таланты. Вы в одном из интервью сказали, что каждый особенный ребёнок «щедро одарён другим». А есть какой-то очень яркий пример, который по-настоящему вас поразил?

— Конечно. Например, сертификат «На мечту» мы вручили мальчику, который очень хотел побывать на Красной площади. У него папа — участник СВО, но он инвалид. И сам мальчик с ДЦП. В силу каких-то обстоятельств они не ездили в Москву ни разу. А ребёнок хотел на Красную площадь.

— Он победил в фестивале в вокальном конкурсе?

— Он так поёт, как соловей заливается! Я был просто поражён. И все ребятишки, которые выступали, очень талантливые. Если не смотреть на сцену и не видеть, что это особенные дети, то кажется, что это обычный здоровый ребёнок. И мы решили сертификат «На мечту» вручить мальчику, который хотел с мамой в Москву поехать, он был очень доволен! Мы оплатили поездку, гостиницу, питание. Они там видео снимали, очень довольны остались!

— Ещё бы! Вы осуществили детскую мечту. Это же эмоции, которые будут согревать всю жизнь!

— А ещё здесь, в Новосибирске, мы помогаем 107-му интернату («Специальная (коррекционная) школа №107» в Кировском районе. — Прим. ред.). Это тоже особенные дети, и у них у каждого — свой талант. Вот, допустим, обыкновенный ребёнок, здоровый — он развивается, у него может быть много талантов. Все привыкли к этому. А особенный ребёнок — инвалид, так думают. А у него тоже может быть талант в чём-то. Либо он поёт, либо шьёт, либо стихи читает или пишет.

— И ваша задача как раз талант раскрыть и поддержать?

— Да! И мы раскрываем и поддерживаем. И, если вернуться к «Особому патриоту», мы проводим этот фестиваль, чтобы ребятишки себя чувствовали нужными.

— Радий Олегович, раз уж заговорили об особенных детях... В открытых источниках нашла информацию, что вы хотите создать центр реабилитации детей с ДЦП. Вот об этих планах расскажите, пожалуйста. Почему возникла идея создания именно такого центра?

— А потому что их очень много у нас, детей с диагнозом ДЦП. И статистика растёт каждый год, а центров недостаточно. У нас в Новосибирске на данный момент 15 тысяч детей-инвалидов. Из них 30% — это дети с ДЦП, порядка 50% — это дети с аутизмом. Остальные 20% — дети с другими различными заболеваниями. То есть потребность в таком центре огромна.

— А что будет в этом центре? Что хотите объединить в одном месте?

— Это будет универсальный центр, направленный на всестороннюю реабилитацию: физическую, психологическую, социально-педагогическую, где будет не только иппотерапия, бассейн, но и другие передовые методы реабилитации.

— Тренажёры какие-то специальные?

— Да, сейчас уже есть такие современные разработки высокого уровня для реабилитации, но они очень мало где применяются. Раньше была одна схема реабилитации, и её придерживались. Всё уже под это заточено. Все реабилитационные центры так работают. Но прогресс не стоит на месте, появились новые методики. И мы сейчас ищем, кто отзовётся и будет с нами вместе в этом направлении двигаться.

Мы готовы отправить специалистов на обучение. Нужны помещение, оборудование. В этом направлении мы сейчас работаем — с мэрией города, с министерством труда и соцзащиты у нас диалог ведётся. Это достаточно большой проект, поэтому потребуется немало времени и ресурсов. Я вам хочу сказать, в качестве примера, после реабилитации по современным методикам ребёнок с ДЦП начинает сидеть, ходить (мы не говорим о тяжёлых формах ДЦП, например, колясочниках и так далее). Это новые методики, которые есть и которые работают, дают результаты.

— Пусть всё задуманное получится!

— Обязательно.

Фото: архив благотворительного фонда «Фонд помощи»

— В одном из интервью вы сказали, что благотворительность для вас — это то, что делает человека человеком. Если мы не помогаем тем, кто в беде, не проявляем человечность, мы перестаём быть людьми. А что для вас успех в этой сфере? Это цифры, лица? Вообще успех в благотворительности можно измерить?

— Цифры могут показывать только объём, который мы делаем, какую помощь мы оказываем. Любой желающий может зайти на наш сайт и посмотреть. У нас сборы большие. Я уже говорил, по 10–15 миллионов закрываем сборы. Мы уже давно этим занимаемся, нас знают уже.

Возвращаясь к вопросу, скорее всего, наверное, когда ты берёшь ребёнка на сбор и получается добиться того, что ребёнок выздоравливает, — это и есть успех. Мы же их всех ведём на протяжении многих лет потом, в соцсетях показываем, как складывается их жизнь, у кого какие успехи, новости, с днём рождения поздравляем, родители нам благодарны, присылают видеоотзывы.

— То есть успех — это чья-то конкретная история, судьба?

— Да, вот это главное. Я повторюсь, цифры могут показывать просто объём работы фонда. А вот спасённые жизни — это главное.

— Вы производите впечатление человека, у которого всегда всё под контролем, а что-то может вас выбить из колеи, разочаровать?

— Может. Например, берём ребёнка на сбор. Всё сделано, всё договорено. Казалось бы, только лечись, выздоравливай, радуйся. А ребёнок умирает... Вот это и выбивает из колеи.

Я уже говорил об этом: в эти моменты ты понимаешь, что ты — не царь и бог. То, что мы можем по своим силам делать, мы делаем. Остальное от нас не зависит, мы не можем на это влиять.

— А что для вас дом? Не в смысле здания, а в смысле состояния. Когда вы чувствуете, что вы — дома?

— Дом — это когда ты приходишь к семье, и не надо никому ничего объяснять, доказывать. То есть ты приходишь — и всё. Вот это и есть дом — уют, место, где родные и близкие.

— А как выглядит ваш обычный выходной? Если, конечно, такой вообще бывает при вашем графике.

— Бывает иногда. Это, как правило, общение с семьёй — женой и сыном. Правда, сейчас наш приёмный сын учится на пятом курсе в Московской академии следственного комитета. Ему год учёбы остался. И надо будет по договору отработать здесь пять лет. Он уже с невестой приедет, свадьбу будем играть.

— Когда вы проводите время с семьёй, вы не контролируете уже никакие оргмоменты в работе фонда? Есть возможность вообще из процесса хотя бы на полдня выключиться?

— Ну да. Телефон отключаешь — и всё. Но всё равно работа как шла, так она и будет идти. И ты знаешь, что это благодаря команде.

— А вот интересно, люди, которые приходят в благотворительность сейчас, и те, кто пришёл, допустим, ещё лет 15 назад (я про ваших единомышленников), — у них всё такие же горящие глаза? Как вообще приходят к этому?

— Не бывает такого, что, допустим, тебе удалось что-то сделать и ты сидишь и ничего не делаешь. Это кропотливая, ежедневная работа. Нам не надо никому ничего доказывать, мы просто делаем своё дело. Мы с 2018 года ведём такую работу, а люди-то же не знают, многие. Они сталкиваются в первый раз с нами, допустим, и они должны понимать, что мы — серьёзная команда, с большими планами.

Я думаю, что плоды нашей работы сами за себя говорят. Столько закрытых сборов уже. У нас примерно года за полтора закрыто сборов миллионов на 250.

— Вся информация есть на вашем сайте, если кому-то интересно.

— Да, абсолютно. Также любой может зайти на сайт министерства юстиции. Там вся отчётность за все годы: сколько денег пришло, куда ушло. Знаете, некоторые люди не знают и не понимают, куда идут деньги.

— Вокруг очень много мошенников сейчас. Люди в принципе сейчас недоверчивые.

— Они не понимают, куда эти деньги идут, как это всё происходит. От незнания и говорят: «Фонд какой-то непонятный». А когда человек поинтересуется, по всем ссылкам пройдёт, ему станет всё понятно. Всё прозрачно здесь, никаких подводных камней.

— А если случаются такие ситуации, которые всё-таки выбивают вас из колеи, как вы перезагружаетесь? Есть какой-то способ, чтобы восстановить силы?

— Общение с семьёй.

— А хобби есть у вас, не связанное с благотворительностью?

— Дача. Чтобы своими руками что-то сделать, например, мангал или баню построить, вырастить в теплице помидорки, огурчики. Труд на земле вдохновляет. Отключаешься от повседневности.

— А в окрестностях Новосибирска или в самом Новосибирске есть такое место, куда вам хочется снова и снова прийти?

— Есть, это набережная. У нас шикарная набережная! Очень нравится просто стоять и на воду смотреть. Река течёт, а ты стоишь и смотришь — очень успокаивает.

— А есть ли фильм или книга, которые вы готовы пересматривать и перечитывать, которые произвели очень сильное впечатление на вас?

— «Граф Монте-Кристо». Я её много раз перечитывал и фильмы смотрел, экранизации. «Граф Монте-Кристо» показывает, что справедливость всё равно через какое-то время восторжествует.

Фото: архив благотворительного фонда «Фонд помощи»

— Радий Олегович, а что бы вы сказали себе 25-летнему, который ещё не знает, что через несколько лет создаст благотворительный фонд? Дали бы себе какой-то совет?

— Наверное, сказал бы: делай, несмотря ни на что, то, что делаешь, то, что считаешь нужным. Делай, даже если не знаешь, к чему это приведёт. Если ты убеждён, что это правильно на тот момент, когда ты это делаешь, — делай.

— А ещё, наверное, никого не слушай — как правило, советчиков же тоже очень много?

— Конечно, надо полагаться только на себя, на свои знания, интуицию. Только на себя полагаться надо.

— Этот совет, наверное, можно дать и тем, кто, быть может, задумал попасть в сферу благотворительности? Пусть тоже делают, несмотря ни на что?

— Благотворительность настолько обширна и многогранна, до сих пор поражаюсь, каждый день. В этой сфере место найдётся каждому, у кого есть желание. Мне кажется, это самая обширная сфера и здесь нет никаких границ.

— Спасибо огромное, Радий Олегович, что нашли время, пришли к нам в студию и ответили на наши вопросы. Пусть у фонда будет как можно больше историй со счастливым концом.

— В завершение нашего разговора я бы хотел привести цитату Фёдора Михайловича Достоевского. Она даже у нас на сайте есть: «Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». Вот так классик сказал.

— Пусть как можно больше будет доноров, как вы называете благотворителей, и последователей вашего дела — тех, кто захочет быть в команде.

— Спасибо и вам. Благодаря таким разговорам мы культуру благотворительности развиваем, в частности, в Новосибирске. Её очень не хватает, если честно.