Городская волна
Настрой город для себя

Городской треш

Милый город

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Сбросить
Новосибирские
новости
Настрой город для себя

Городской треш

Милый город

Город Локтя

Город в лицах

Городская история

Сделано в Новосибирске

Полезный город

Сбросить
Городская волна
Все материалы
Подписывайтесь:

Однажды в Новосибирске: стереозвук, магия чистых форм и город будущего

19 апреля на радио «Городская волна» (101,4 FM) прозвучал очередной выпуск «Вечернего разговора об истории Новосибирска». В гостях в студии побывал историк архитектуры, общественник Олег Викторович. «Новосибирские новости» публикуют полную расшифровку программы.

Евгений Ларин
Евгений Ларин
20:15, 24 Апреля 2019

Взгляд назад. Исторический календарь

15 апреля 2003 года Почта России выпустила в обращение специальную марку, посвящённую столетию присвоения Новосибирску статуса города. На марке изображён Театр оперы и балета, театр «Глобус», Городской торговый корпус, то есть Краеведческий музей, фигуры юноши с факелом и девушки с колосом — часть скульптурной композиции памятника Ленину, а также эмблема Академгородка.

16 апреля 1958 года был образован Советский район Новосибирска. В его состав вошли Академгородок Сибирского отделения Академии наук СССР, посёлок ОбьГЭС, Верхние и Нижние Чёмы, Огурцово и Нижняя Ельцовка.

17 апреля 1943 года в обком ВКП(б) поступила докладная записка Управления НКВД по Новосибирской области. В ней сообщалось, что «затруднительное положение с продуктами питания», «употребление в пищу мяса павших животных», «факты смертности от истощения» охватили 20 районов области. В наиболее тяжёлом положении оказались эвакуированные и семьи красноармейцев. Всего по области было зарегистрировано около 300 фактов употребления в пищу трупного мяса. Около 50-ти человек умерло от истощения, более 500 «опухло от недоедания». Как отмечалось, «приведённые данные являются далеко не полными и только частично характеризуют положение».

17 апреля 1989 года в Новосибирском филиале МНТК «Микрохирургия глаза» впервые провели лазерную микрохирургическую операцию. На следующий день газета «Вечерний Новосибирск» писала, что утро 17 апреля станет для коллектива филиала отсчётом творческой биографии.

 

Однажды в Новосибирске. Маленькая столица

17 апреля 1917 года Временное правительство предоставляет Ново-Николаевску статус уездного города. Это произошло вслед за тем, как 7 апреля губернские власти Томска учредили Ново-Николаевский уезд. До этого наш город входил в Томский уезд.

В годы Второй Отечественной войны, которую мы привыкли называть Первой Мировой, Ново-Николаевск работал на «оборонку». Завод «Труд» выпускал мины, другие предприятия — конную амуницию, сухари и мыло. Город рос, его экономика развивалась. Ведущей отраслью тогда была мукомольная промышленность. Общая производительность наших мельниц уже тогда была 12 млн пудов в год, а это 192 000 тонн.

Выпускали и запчасти к сельхозмашинам, мельницам и другим механизмам. К весне 1917 года население Ново-Николаевска уже насчитывало более 100 000 жителей. Каким был наш город к моменту получения своего первого столичного статуса, — послушаем сотрудника Музея Новосибирска, краеведа Константина Голодяева.

Голодяев.jpg
«В городе было почти 9000 зданий, ново-николаевская почтово-телеграфная контора поддерживает телеграфную связь с 23 странами мира, за год через неё проходит десятки тысяч писем, более 200 экземпляров периодической печати. В городе работает несколько крупных банков, ведущие сибирские кооперативы, — “Закупсбыт”, “Сибкредитсоюз”. Другие переводят в Ново-Николаевск свои центральные конторы. Как ни крути, город стал значимым транспортным и торгово-промышленным центром. А тут революция! Перемены конца февраля 1917 года пришли в наш город достаточно неожиданно, никаких видимых предпосылок не было. Вдруг! 2 марта “посвящённые” забегали, по городу поползли слухи, и не следующий день газетный тираж разошёлся мгновенно: император отрёкся. Царя больше нет! Подряд проходят выборы: в комитет общественного порядка и безопасности, в совет рабочих и солдатских депутатов, в городское народное собрание»
Константин Голодяев, историк, краевед

«В марте через Ново-Николаевск в Россию возвращались сотни ссыльных, среди них Свердлов, Каменев, Сталин, “бабушка русской революции” Екатерина Брешко-Брешковская. Почти весь март в городе проходят митинги, народные гуляния. Люди ходят с красными флагами, с красными бантами, которые являлись символом февраля. И вот 7 апреля 1917 года губернскими властями Томска был учреждён Ново-Николаевский уезд, а следом и самому Ново-Николаевску придан статус уездного города. Ранее мы входили в Томский уезд и были небольшим городом при Томске. А теперь сами — какая-никакая, но столица».

«Но вечно ревнивый Томск не просто пошёл на частичную передачу власти. Он решил заодно и поменять название городу-выскочке, ведь его именем было имя свергнутого только что монарха. И в апреле 1917 года была сделана первая попытка избавиться в названии города от имени царя. Ново-Николаевск решено было переименовать. Есть такая тенденция — называть города в честь рек. Томск стоит на Томи, Омск — на Оми. Вот пусть и город Николая Второго будет Обском, а жители его — обчанами или обичами».

«В столичном Петербурге были не против переименовать город бывшего царя, но слово “Обск” показалось правительству неподходящим. “Обск — имя не подходящее”, — пишут чиновники, — “не совсем удобопроизносимое. Ищите другое”. И пока в Томской губернии раздумывали о переименовании нашего города, свершилась новая революция. Стало не до условностей».

От себя добавлю, что новое название нашему городу, после долгих обсуждений, выбрали только в 1925 году. И 12 февраля 1926-го года Президиум ЦИК СССР утвердил переименование города в Новосибирск.

демонстрация 1.05.1933_(1).jpg
Демонстрация 1 мая 1933 года. Фото: Музей Новосибирска

Было — не было. Дворец кино для нового человека

Гость в студии — историк архитектуры, общественник Олег Викторович.

Евгений Ларин: 15 апреля 1957 года после реконструкции свои двери для новосибирцев открыл широкоэкранный кинотеатр «Металлист» со стереофоническим звуком. Сразу столько нового: широкий экран, стереозвук задолго до того, как стереофоническая аппаратура пришла в наши дома.

К 2018 года в здании «Металлиста» уже давно никакого кинотеатра не было, но сам объект в каком бы то ни было виде сохранился. А в августе прошлого года с этим памятником культурного наследия произошла, без преувеличения, катастрофа. Собственник принялся его ломать, чтобы построить на его месте что-то другое. Но до конца разрушить его не дали. Мой сегодняшний гость, Олег Викторович, был первым среди тех, кто встал перед ковшом экскаватора.

Олег Борисович, создаётся такое впечатление, что, как это у нас обычно бывает, пошумели-пошумели, покричали, поругались — и забыли. Каково современное состояние дел у «Металлиста»? На каком этапе эта заваруха, движется что-то или нет?

Олег Викторович: Я скажу так: «поругались и забыли» — это к нам не относится, потому что те люди, которые профессионально занимаются сохранением культурного наследия, в процессе постоянно. В последние 14-15 лет это стало одним из основных моих занятий в жизни. Это некая идея-фикс: сохранение соцгорода, сохранение конструктивизма, как памятника последнего русского искусства, русского авангарда.

У нас очень много средовых ансамблей, как, например, улица Станиславского, Монумент Славы, переулки Пархоменко, так называемый соцгород, который нынешнему «Сибсельмашу» строили. Я вообще смотрю на город несколько иными глазами.

Проблема нашего города сейчас в том, что на его территории достаточно некорректно себя ведут застройщики. Получая сверхприбыли, придумали несколько рабочих схем, как более-менее «законным» образом возводить 25-этажные высотки на очень маленьких клочках земли. Всё огородить, парковок нет. То есть нагрузить среду, которая до этого существовала, отравить жизнь всем окружающим домам.

Мы с этим подходом в градостроительстве в корне не согласны. Борьба идёт с переменным успехом, и взрывается иногда так неожиданно, как произошло с «Металлистом». Если вернуться к вопросу про 2 августа, то я был где-то в районе 50-го километра Гусинобродской трассы, ехал на Салаир. Мне позвонили и сказали: включай Facebook, идёт прямая трансляция, — начался снос. Я сразу развернулся и прилетел туда.

Там было несколько попыток, лёгкие «боестолкновения» с подрядчиками, которые занимались сносом. Потому вызвали полицию, остановили один раз. Примерно через час они предприняли ещё одну попытку. Где-то только к 16:00, когда приехал Кошелев, приехало полицейское начальство и мы окончательно остановили снос здания. Они начинали разрушать торец зрительного зала. Потом ещё был доснос, — треснула стена несущей конструкции зрительного зала. Чтобы не было угрозы, доснесли этот участок. Пострадал только зрительный зал. После этого они больше не работали.

Евгений Ларин: Сейчас какое-то движение идёт?

Олег Викторович: Насколько мне известно, были попытки решить проблему на самом высоком уровне. Александр Владимирович Кошелев изменил вектор своей карьеры благодаря «ответке» за его действия по спасению объекта культурного наследия.

Сейчас ситуация такая: «Металлист» поставили в список выявленных объектов. Будет некая процедура. Если его признают памятником архитектуры — на что я очень надеюсь, и мы на это напираем — то у собственника будут большие проблемы, если он попытается там что-то делать. На него сейчас возложена ответственность по сохранению этого объекта.

Я думаю, что там надо будет искать какой-то здоровый компромисс. Я не очень уверен, что нужно зрительный зал восстанавливать таким, какой он был, потому что в 1957 году его перестраивали, надстраивали не семь метров. Кстати, уникальность была в том, что это был тысячный зал, что было в городе по тем временам большой редкостью.

IMG_0131_новый размер.JPG
Олег Викторович. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: В каком состоянии здание было к августу 2018 года? Я читал, что там какая-то часть была аварийная, и её так или иначе нужно было сносить?

Олег Викторович: Нет, это всё жалкий лепет оправдания, потому что единственная угроза для конструктивистских объектов — это вода. Есть объекты, которые до сих пор не обнесены отмасткой. Влага — это самая большая проблема этих строений. Кирпич, из которого они строились, очень качественный. Я сам живу в Доме с часами и знаю, что победитовым сверлом такой кирпич очень трудно сверлить, насколько он прочный.

Когда в Новосибирске после 1926 года стали строить город будущего, в городе не было ничего, кроме своего дерева и пилорам. В дефиците были кирпич, стекло, металлопрокат, который пошёл из Новокузнецка. Например, в Стоквартирном доме чекистов в подъезде, на двустороннем железном тавре, на котором висит конструкция лестницы, есть клеймо, которое говорит, что он произведён на бывшей спорной польской территории до 1924 года.

Значит, завозили сюда. И в том же доме есть кузнецкий прокат, свежий, который тогда только запустили, открыли предприятие. Прокат пошёл на стройки соцгорода в Новосибирск. В городе оставался старый кирпичный завод, но задачи были поставлены огромные. Возводились по тем временам глобальные объекты, такие, как Облисполком, Крайснабсбыт. Кирпича физически не хватало.

металлист.jpg
Кинотеатр «Металлист». Фото: nsk-kraeved.ru

Евгений Ларин: Почему здание «Металлиста» представляет ценность, для кого оно ценно?

Олег Викторович: Мы, кстати, беседуем после шоковой новости по поводу пожара в Нотр-Дам-де-Пари. Я понимаю значимость объекта, я в нём был, я осознаю его ценность, я тоже переживаю за его судьбу. Все сочувствуют Нотр-Дам-де-Пари, но каждый день, проходя в своём городе мимо таких же объектов, на них не обращают внимания. Может быть, они не так раскручены, не так содержатся, но они не менее символичны. Многие даже не знают, что этот дом — памятник, не знают, чем он интересен, что он из себя представляет. Слово «конструктивизм» для многих звучит как некая загадка.

Евгений Ларин: Так чем же всё-таки интересен конструктивизм и такие объекты, как «Металлист»? Новосибирск часто называют городом конструктивизма. Но когда начинаешь разбираться, выясняется, что конструктивистских зданий не очень-то и много.

Олег Викторович: Конструктивисты стали предвестниками какого-то чудесного будущего. Они построили среду, в которой мы живём. У нас порядка 90 объектов, 44 из них признаны памятниками, ещё 27 мы подали в список выявленных. Конструктивистские здания прошли испытание временем, это самая уникальная работа с пространством. Даже современные планировки в новостройках не выдерживают критики. Планировка квартир, входные группы, вся организация, — всё это очень неудобно.

Конструктивисты — это люди, которые поймали удачу за хвост. Их мотивация была — построение светлого будущего, они не боялись мечтать. В то время ещё Юрий Гагарин не слетал в космос. Был Кондратюк, Циолковский, они мечтали о космосе. И, по сути, конструктивистские строения — это автономные космические станции на планете Земля. Это вполне серьёзно. Я не знаю, когда это всё вернётся.

Очень бы хотелось, чтобы в нынешнюю градостроительную политику вернулись те принципы. Если говорить о Доме с часами, в котором я живу, то в нём был собран весь соцкультбыт. Человеку даже не надо было за территорию дома уходить. Всё бытовое обслуживание было в шаговой доступности.

Евгений Ларин: Коммуна?

Олег Викторович: Он не является домом-коммуной, не признан таковым, но принципы эти применены. Помимо этого, в конструктивистских объектах обязательно облагораживалось всё внешнее окружающее их пространство. Сейчас успешно набирает обороты программа благоустройства. Надеюсь, что Новосибирск в этом смысле не потеряется и тоже воспользуется этой федеральной программой.

В конструктивистских объектах предполагалась программа благоустройства. «Металлист» для будущего «Сибсельмаша», который назывался «Сибметаллстрой», а потом «Сибкомбайн», был Домом культуры предприятия, на котором трудилось несколько тысяч рабочих. Поэтому и был уникальный тысячный зал, который в 1957 году надстроили и расширили. Там помимо фильмов иногда проходили торжественные собрания.

Я вырос на Новогодней, мы в детстве туда любили бегать. Были фильмы, которые шли «первым экраном», а такие фильмы, которые мальчишек интересовали, например, «Фанфан-тюльпан», можно было посмотреть в ДК Ефремова и в «Металлисте». Два-три сеанса ставили. Можно было посмотреть достаточно элитарное кино, не такое, как для всех. «Фанфан-тюльпан» не особенно любили показывать детям до 16.

Напротив «Металлиста», где сейчас часовня, на Монументе Славы был замечательный тир с воздушками, которые нужно было переламывать и вкладывать туда пулечку. Естественно, пацаны всё это очень любили. Всё пространство вокруг, ныне достаточно убого застроенное двумя «свечками» и парковкой, — это ведь тоже сквер, там была очень неплохая инфраструктура.

В 1990-х годах она была уже запущена, но, тем не менее, дальше там есть хоккейная коробка, рядом был сад, куда ходили заниматься юннаты. Место было очень проходное, посещаемое.

В 1995 году в «Металлисте» перестали показывать кино, и он стал служить бизнес-центром. Его изуродовали достаточно убогим ремонтом, но это по незнанию и профанации, потому что сами объекты в своём стиле очень чистые, красивые и светлые. Их можно привести в порядок, покрасить в хорошие цвета, — а «Металлист» всегда был белоснежным. Он очень празднично смотрится именно благодаря своим необычным объёмам. Известно, что это здание типовое, их было порядка семи штук возведено на территории СССР. Я лично видел такое же, очень похожее, здание, — практически один в один. Там только объём зала отличался, потому что наш «Металлист» перестраивался, и потому что в 1950-е годы в него внесли изменения соответственно сталинскому ампиру: вокруг круглого объёма основного фасада надстроили балкон, который, конечно, это здание испортил.

Евгений Ларин: Этот полукруг — это конструктивистская черта?

Олег Викторович: Конструктивистская черта — это работа с чистыми формами. Абсолютная геометрическая форма — это шар. Если она спроецирована на плоскость, получается круг. Чистые формы — квадрат, прямоугольник, треугольник, — есть и такие здания. Конструктивисты работали с чистыми формами.

Есть удивительная магия, например, прямого угла. Можно правильно всё скомпоновать, в диагонали вытянуть, как был дом ЖАКТ «Рабочая пятилетка». Появляется очень необычное пространство, и оно очень удобное. Эти объекты, на самом деле, необычные всем, там совершенно другая атмосфера, совершенно иное восприятие действительности.

Конструктивизм называли первой гуманной архитектурой в мире. До этого дворцы строили для богатых жрецов, фараонов, королей. Это всё должно было потрясать, показывать мощь и превосходство, как тот же Нотр-Дам-де-Пари. Я попадал туда, когда там шла утренняя служба, и почему-то много туристов не было.

Мы были там на гастролях с театром Афанасьева в 1995 году. Мы как раз попали к чёрной розетке, — витражу, за который все переживали. И стояло солнце, я до сих пор этот момент помню: колоссальный объём, акустика, звучали песнопения, и вот эти световые лучи, которые пронизывают пространство.

В те времена, когда не было компьютерной графики, если простолюдин попадал в этом объём, его это просто потрясало, он уверовал в бога сразу, однозначно. Такие здания носили важный сакральный смысл. А конструктивисты стали строить дворцы для обычных людей, для рабочего класса, для человека нового будущего, которому не надо заниматься бытовухой, которому надо развивать себя, приближать коммунизм. 

Евгений Ларин: Вернёмся в середину прошлого века в Новосибирск. Как мы уже говорили, 15 апреля 1957 года открыли реконструированный «Металлист». В какой кинотеатр вошли зрители? Что там изменилось по сравнению с тем, что было?

Олег Викторович: Лет десять назад стали появляться 3D-кинотеатры. А тогда, до определённого времени, был обычный квадратный экран, и тут появился широкоформатный экран со стереозвуком, разведённый по каналам, стояли специальные колонки. То есть такие популярные зарубежные фильмы, как «Унесённые ветром», «Золото Маккенны» можно было посмотреть по тем временам с полным погружением. Испытать всю прелесть настоящего, богато сделанного кино. Широкоэкранный кинотеатр в 1957 году производил впечатление. Люди ходили, как на аттракцион. И дело было даже не в кино.

IMG_0092_новый размер.JPG
Евгений Ларин. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Мне встречался такой факт, что в 1937 году проект и построенный «Металлист» были признаны вредительством.

Олег Викторович: По «Металлисту» ничего не скажу. У нас такая проблема была с Театром оперы и балета. Там были репрессированные, расстрелянные, как у нас это часто водилось.

Евгений Ларин: Якобы вместимость кинозала «Металлиста» значительно превышала потребности микрорайона. Вот какой был вредительский факт.

Олег Викторович: Я подозреваю, что вы это берёте из книги Константина Артёмовича Голодяева, нашего известного краеведа.

Евгений Ларин: Совершенно верно. В книге «Новосибирск “на ощупь”» он пишет, что был такой факт.

Олег Викторович: Константин Артёмович очень плотно работает с ГАНО, с архивами. Я поинтересуюсь, благодарю за наводку.

Евгений Ларин: Всё-таки когда состоялось открытие «Металлиста» и первый кинопоказ? Потому что есть разные даты. Википедия указывает, что 25 ноября 1932 года в кинотеатре «Металлист» показали первый в городе звуковой фильм — «Путёвка в жизнь». Константин Голодяев пишет, что 22 октября 1934 кинотеатр открыли показом звукового фильма «Восстание рыбаков» про труд и борьбу рыбаков Германии

Олег Викторович: Константин Артёмович абсолютно прав. Я доверяю профессиональной оценке. В Википедии, конечно, можно черпать информацию, но она не всегда бывает проверенная.

Евгений Ларин: Тогда он был первым звуковым кинотеатром во всём городе и первым на левом берегу?

Олег Викторович: Они буквально через несколько дней после открытия показали первое звуковое кино. «Путёвка в жизнь» — это фильм легендарный, в своё время он бил все рекорды проката, его очень любили. Звуковой фильм выходит — для Новосибирска, левобережной его части, это было явление! Особенно если учитывать, что в 1934 году здесь, в районе площади Маркса, только Башня одна стояла. Всё остальное — это были поля, редкие околочки, здесь люди сажали картошку. Всей современной реальности просто не существовало.

Ватутина 29-1, Башня, одно из первых строений левого берега,(1).jpg
Фото: Музей Новосибирска

Евгений Ларин: Левобережье вообще же только в 1930 году стало городом.

Олег Викторович: Был такой архитектор Эрнст Май. Для России, для СССР он совершенно неслучайный человек. Он приехал сюда уже будучи достаточно известным архитектором, и он в некотором смысле — отец нашего советского госплана. Немцы, наверное, самые талантливые инженеры в мире, не умаляя ничьих заслуг. Немцы — ребята очень основательные, очень прагматичные, кропотливые.

Эрнст Май приехал сюда с замыслом строительства нового города, компоненты для которого собираются где-то на фабрике, вроде домостроительного комбината. По тем временам это был революционный замысел, чтобы работать могла низкоквалифицированная рабочая сила. Рабочий, который возьмёт кувалду, «кувыкнет», и всё встанет на место.

А некие фермы производились на заводе, их привозили и строили. Эрнст Май приехал с этим сюда, основной заказ у него был в Новокузнецке, там он построил знаменитый соцгород. Но его сначала поманили как специалиста, он поехал на масштабы, а потом на месте выяснилось, что денег нет, надо всё сокращать, ужиматься. Тем не менее, он выкрутился, и до сих пор в Новокузнецке существует этот замечательный соцгород, он даже становился известным на федеральном уровне.

А у нас поблизости с «Металлистом» есть 1-ый переулок Пархоменко, это застройка Эрнста Мая. Мы с писателем и журналистом Мариной Шабановой и с Татьяной Тайченачевой делали цикл статей и обходили объекты, в гости ходили к людям, на Пархоменко в том числе. Иногда люди говорят: «Памятник архитектуры, как вы в нём живёте?» Мне жалко людей, которые живут в новостройках, даже в очень хороших, потому что такой звукоизоляции, как в конструктивистских домах, наверное, больше нигде нет. Я вырос в «хрущёвке», мне довелось жить в «сталинках», и в купеческой застройке, которой 300 лет, в Тюмени. Но такой звукоизоляции, как в конструктивистских домах, больше нигде нет.

Евгений Ларин: Мы неоднократно уже упомянули соцгород. Что это за явление? Какими функциями он должен был обладать, каким целям служить?

Олег Викторович: Соцгород — это город социалистического быта, где всё есть на месте. Не знаю, возникнет ли ещё когда-нибудь в мире такое явление. Современная европейская социальная застройка — относительно дешёвое жилье для масс всё-таки строится, соотносясь с принципами, который придумал Баухаус [Высшая школа строительства и художественного конструирования в Германии — прим. автора] и наши конструктивисты.

У людей, у которых есть дети, пожилые родители, постоянно возникают какие-то бытовые особенности. Ребёнку надо взять справку в бассейн, записаться в поликлинику, отвести его в детсад, в школу. В современном городе это всё достаточно разорвано, и человек тратит очень много времени на эти коммуникации. А тут всё в одном месте собрано. Прямо в этом доме или в соседнем есть детский комбинат, прачечная.

Тогда не было централизованного отопления, топили печи, — тут же дровяные склады, овощехранилища, потому что все брали какие-то куски, выращивали картошку, морковку и прочее. Надо же было выживать. «Что потопал, то и полопал». Это надо было где-то хранить.

Именно в конструктивистских домах появились первые овощехранилища на несколько хозяев. Перестали рыть погреба, а делать большие овощехранилища, которые потом, в брежневский предперестроечный период, получили своё развитие. Их очень много было построено по Новосибирску.

IMG_0168_новый размер.JPG
Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: По какой причине не удалось реализовать такие глобальные планы?

Олег Викторович: Это трагедия. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать...» В 1932 году кто-то, не будем говорить кто, решил, что пора заканчивать с этой вольницей, слишком всё пошло в раскардаш. Объединение советских архитекторов, так называемая ОСА, насчитывало 11 ярких харизматичных групп, каждая из которых разрабатывала своё направление. На самом верху было решено, что архитектура — это место не для дискуссий, не для экспериментов. Пошла тенденция строить «новый Рим»: «расточка» с итальянскими мотивами, улица Станиславского, Богдашка. Это более глобальная, основательная, классическая архитектура.

В 1932 году вышло постановление, и конструктивистов просто «затоптали». Тех, кто не перестроился, не понял новых принципов, сослали. Отпечаток этого периода в городе мы видим в Театре оперы и балета. Мой любимый архитектор Борис Александрович Гордеев, автор Дома с часами, переделывал Оперный театр из чисто конструктивистского объекта в сталинский ампир, который мы сейчас видим. Он этим руководил, разрабатывал проектировки, придумывал эту знаменитую «чешую». А до этого это был конструктивистский объект в чистых формах.

Евгений Ларин: Архитектор Эрнст Май. Немец. Как он в 1930-х годах оказался в Новосибирске? Время-то было напряжённое.

Олег Викторович: Мне кажется, что это иллюзия, потому что после революции, наоборот, было какое-то освобождение. Здесь «варилось» очень много талантливых людей. Россия была модной, из-за границы ехали в Москву, в Питер. Иностранные архитекторы участвовали в конкурсах.

В Москве есть объекты, которые построил Корбюзье. А Новосибирск, начиная где-то с 1928 года, находился вообще на острие мировой архитектурной моды из-за размаха. В 1925 году мы стали столицей целого региона, Новосибирск получил столичные функции, и сообразно этому новому статусу у нас начали строить новый социалистический город.

А Борис Александрович Гордеев тоже человек не случайный — он и его соратник, с которым они все время работали вместе — Сергей Тургенев, — однокурсники. Они закончили у Виктора Веснина, это в нынешней Академии Баумана.

Гордеев прославился тем, что он съездил на знаменитую выставку «Век машин» в Америке, а потом построил бумажно-целлюлозный комбинат, после чего его приглядели как молодого талантливого специалиста. Мы сейчас занимаемся книгой о судьбе Гордеева и людей, его окружавших.

В личном архиве Гордеева есть собственноручно написанная Весниным характеристика на его студента. Мне она о характере Гордеева рассказала всё. Этот человек был фанатично предан профессии, у него был ненормированный рабочий день. Такой реализации даже в нынешнее время даже у очень известных архитекторов, первых величин, найти невозможно.

Гордеев за 10 лет свой яркой профессиональной деятельности возвёл в городе 30 объектов, а среди них — железнодорожный вокзал Новосибирск-Главный. Строить его начинали другие люди, и при начале строительства были допущены катастрофические ошибки, — по фундаментам, по перепадам высот. Гордеев с коллегами всё переделывал, делал фактически с нуля. И теперь мы видим это украшение города.

Планировка центральной части города — это тоже гений Гордеева, который предвосхитил время. Он же не был абсолютно свободен, он не с нуля город начинал строить, а пришёл на купеческую квартальную застройку, которая преобладает в центральной части города. Но город был разорван оврагами, а Гордеев с коллегами его стянули, связали, сделали более доступным, удобным.

IMG_0146_новый размер.JPG
Олег Викторович. Фото: Павел Комаров, nsknews.info

Евгений Ларин: Эрнст Май в Германии ведь тоже был не рядовым архитектором? Он же был главным архитектором одного из крупных городов?

Олег Викторович: Да, это было у него в истории. Жизнь у него была очень интересная, авантюрная, наверное, достойная отдельного романа. Как мы уже говорили, Россия была модная, здесь себя можно было быстро реализовать. Объекты делались глобальные. На родине архитектору закажут раз-два в год построить индивидуальный особнячок. А тут строят целыми жилмассивами, городами, — размах такой! Поэтому, конечно, специалисты ехали сюда и работали здесь с удовольствием.

Евгений Ларин: Ну что ж, остаётся пожелать всем нам удачи в сохранении таких объектов, как «Металлист», о котором мы сегодня говорили, и других подобных ему зданий, которых в Новосибирске становится, к сожалению, всё меньше и меньше.

Олег Викторович: Я думаю, что мы этот процесс всё-таки переломим. Я не подвержен пессимистичным состояниям. Самая большая проблема всех человеческих обществ — необразованность и глупость. Поэтому случается такое, когда профаны, не понимая, что они уничтожают, ведут себя, как слон в посудной лавке.

Сейчас у нас в регионе наметились очень большие изменения, несколько иные подходы. И хотя такие рецидивы случаются, я думаю, мы всё доведём до логического конца, — сохраним особую атмосферу города. Мне кажется, она и будет создавать нашу уникальность, нашу непохожесть на все остальные города.

Люди не осознают, когда говорят, что какой-то объект серый и невзрачный. Кто-то в 1970-е году тоже по своей глупости решал, что раз рядом есть кулундинские степи, пылевые бури и ветра, то практичнее не перекрашивать, не подновлять здания год-через год какими-то жизнерадостными цветами, а лучше их одеть в эту серую «шубу», закрасить серым цветом. Просто, дёшево и практично.

А конструктивистские объекты, конечно, от такого серого цвета страдают. Потому что конструктивизм вообще подразумевает яркие сочные цвета. Причём разные объёмы выделяются разными цветами. А в конце 1920-х — начале 1930-х годов шла пропаганда нового образа жизни, поэтому в те времена на домах стояла световая иллюминация, электрическая подсветка. Они вообще смотрелись, как праздничные торты. Например, Клуб Октябрьской революции. Его башня была вишнёвого цвета, сам он был бело-голубой, на бутовом фундаменте с лестницей из гранита песчаного цвета. Эти дома смотрелись празднично и красиво. Не сравнить с тем, как они выглядят сейчас.

Главные новости из жизни нашего города — подписывайтесь на нашу группу в Одноклассниках.

Что происходит

Показать ещё
Яндекс.Метрика